Тринадцатая

Ее маленькое сердечко отчаянно билось в эти минуты. Мрачная черточка-морщинка залегла между бровей, и от этого все ее лицо стало грустным и унылым. Теперь она казалась жалкой и печальной.

– Папочка, – прошептали наконец побледневшие губы девочки, – дорогой мой, ненаглядный мой папочка! Видишь ли ты сейчас твою Кодю? Чувствуешь ли ты, как твой маленький юнга тоскует по тебе? Милый ты мой, милый папочка, незабвенный дружочек мой! Твоя Кодя уехала далеко от твоей могилы – большого синего моря, скрывшего тебя навсегда… Я теперь, папочка, в Убежище, где много слабеньких, хрупких и болезненных девочек, которые совсем-совсем не похожи на твою сильную, крепкую Кодю… Мне стало и смешно, и грустно, когда я вчера увидела их всех… Еще бы! Они боятся ходить босиком, чтобы не простудиться, не бегают, чтобы не запыхаться, кушают белый хлеб, чтобы черным не отягощать желудка, не то, что твоя Кодя, папочка, не признающая простуды и усталости и с таким удовольствием уплетавшая здоровенные краюхи черного солдатского хлеба с солью… Все здесь смотрят на меня, точно я какой-нибудь бенгальский тигр или дикий олень, а не девочка, приехавшая с моря… Ах, папочка, твоей Коде будет очень скучно с ними! Твой маленький юнга умрет здесь с тоски или превратится в такую же девочку-недотрогу, как и все остальные…

Легкий шорох за окном прервал горячий шепот девочки.

Заря еще не поднялась, но край неба уже чуть порозовел.

Внизу, в столовой, часы пробили три удара; им откликнулись те, что висели в классной.

Кодя сидела на подоконнике, болтала ногами и думала:

«Три часа только… Как далеко еще до утра! И какая ужасная, мертвая тишина!.. Можно умереть с тоски! Что бы сделать такое, чтобы скорее настало утро?»

Кодя задумывается на минуту, хмурит брови, морщит лоб и отчаянно теребит свой хохол. Вдруг плутовская улыбка озаряет ее лицо. Ее губы приоткрываются, зубы сверкают. Счастливая мысль! Прекрасный план! Следует во что бы то ни стало привести его в исполнение…

Босая, в одной сорочке, Кодя соскакивает с окна, скользит мимо двух рядов кроваток, протискивается бочком мимо большой, поставленной у самой печки, кровати няни Ненилушки и пулей выскакивает за дверь.

Спуститься по лестнице на первый этаж дома, где находятся классная, столовая и кухня, для Коди – дело нескольких мгновений. В столовой старинные часы с кукушкой показывают ровно пять минут четвертого.