«Святой Глеб»

 – Предложи поиграть кому-то еще.

– Шикарная идея! – воскликнул Михаил. – Банджо у меня в шкафу.

Михаил Шамонин решительно пошел в комнату. Екатерина по тому же маршруту потянулась за ним; предметы коридорной обстановки перед ней, как перед пронесшимся Михаилом, не промелькнули, и она мрачно поглядела на тянущуюся по стене искусственную лиану и обвиваемые ею фигурки кривляющихся обезьян.

Глеб уйдет с кухни попозже. Весьма заинтригованным – услышав банджо и поющего Зязина.

ВОРВАВШИЙСЯ в комнату Михаил Шамонин боевито рявкнул: «come on!» и встал у шкафа.

– Кто бы чем ни занимался и кто бы о чем ни говорил, я все это сворачиваю, – сказал открывающий шкаф Михаил. – В шкафу я его не прячу, но там оно в безопасности… поглядите на банджо. К чему я его извлек? К тому, что мы будем на нем играть. Но не я… вы! По очереди!

– А ты? – спросила рыжая Ксения.

– Я им кое-как владею, и своей игрой никого особо не рассмешу. Умей я играть по-настоящему, я бы поиграл, и вы бы мне похлопали, но блеснуть перед вами я не смогу, ну а послушать, как позорится кто-то другой, никто не откажется.

– С меня, – сказал Зязин.

– Ты бы не лез! – воскликнула Ксения. – Ты же не клоун!

– С твоими воплями ты выглядишь смешнее меня, – промолвил Зязин. – Может, мне заорать на тебя в ответ? Устроить комическую перепалку и вытолкать из дома? Без пальто, на мороз – я, деточка, чиновник. Государственный сухарь без всякого воображения.

– Бери, – протянул инструмент Михаил.

– Скажу вам следующее, – заявил Зязин. – Я для вас сыграю, но с условием.

– С каким? – спросил Михаил.

– С тем, что вы позволите мне петь.

– Пой! – хмыкнул Михаил. – А что ты будешь петь?

– Гимн всех чиновников, которые в душе остались людьми, – ответил Зязин. – Из-за незнания аккордов и прочего я рискую слабать в миноре, но спою я в мажоре… бодро и рьяно.

Ударно прикладываясь к струнам, Зязин заголосил «Маму-анархию» группы «Кино»; текст он знал, с ведением надлежащей мелодии у него было хуже, но Зязин орал с бесшабашным задором, и его не прерывали, пока он не закончил.

Появившийся в комнате Глеб ему поаплодировал.

– Вэри матч, вэри… фэнкью, – сказал Зязин. – Фу-ууу… я смочу горло алкоголем, а вы уже сами определяйтесь, кто мое дело продолжит.

– После твоего выступления охотники вряд ли найдутся, – сказала рыжая Ксения.