«Святой Глеб»

Глеб сидит с Михаилом за кухонным столом: гость на стуле, хозяин на табурете, хлеб Шамонин не ест, посредством хлеба он подчеркивает свою бедность и навалившиеся невзгоды, положенный им на стол кусок хлеба неожиданно берет Глеб. Отламывает половину и съедает – половину кладет обратно. Двигая челюстями, указывает на нее Михаилу.

– Из комнаты я ничего не взял, – сказал Михаил. – Под бутылку пошло бы легче.

– Такой серьезный разговор? – поинтересовался Глеб.

– Отчасти. Я купил себе банджо.

– При всех об этом не говорят? – спросил Глеб.

– Да это всем известно. Кате, Людмиле… я чуть-чуть репетировал, и они помимо воли слушали. Я не о банджо.

– А о чем? По-моему о банджо.

– Я о работе, – сказал Михаил. – Катерина на тебя накатывала, и у меня спонтанно возникла мысль – ты бы не мог поговорить с Кириллом, чтобы он и меня к вам пристроил? На моей нынешней я загибаюсь. Меня устроил на нее Катин отец, видный чиновник… ворье! Он меня подставил. Ему не нравится, что мы вместе, и он меня уговорил… уволиться оттуда, где я прилично зарабатывал, и перейти на государственную службу.

Мелким чином в министерство. На откатах сидят только первые фигуры, а мне полагается работать, честно вкалывать, рано приходить и целый день гайбать на страну. Взятки мне не несут. Доходы у меня копеечные, и Катю мне не удержать, чего он и добивается. Я думаю, Глеб, сваливать и побыстрее, но не в пустоту же… может, к вам?

– Эти вопросы я не решаю, – сказал Глеб. – С Кириллом я поговорю, но у тебя с ним, как я помню, личные трения.

В гости он к тебе не ходит.

– Возгордился! Пять лет в институте забыты… теперешняя разница в достатке погубила былую дружбу.

– Меня тогда не было, – сказал Глеб. – О том случае я знаю с чужих слов.

– О каком случае? – спросил Михаил.

– В институтском буфете. С чего началось, не скажу, но на Кирилла набросилось пятеро, а ты доел свою булочку и бочком ускользнул. Кирилл тебе этого не простил.

– Тогда он вел себя по-хамски, – пробурчал Михаил. – Делал все, чтобы напроситься.

– А это имеет значение? – осведомился Глеб. – Если он твой друг.

– Тебя тогда не было, а их пятеро – Кирилл бы при любом варианте огреб, да и мне, посмей я вступиться…

На кухню вошла Екатерина.

– У нас повисло напряжение, – сказала она. – Зязин дуркует, женщины нервничают… надо разрядить обстановку.

– Чем? – проворчал Михаил.

– Смехом… музыкой. Иди побренчи на банджо.

– Не буду, – процедил Михаил.

– Стесняешься, – усмехнулась Екатерина.