На зубок. Сборник рассказов

Духи Тинико сохранили ее медовый фантом за столом, хотя, может, я просто хотел это чувствовать. Настоящие давно развеялись, смешались с сырым духом осени. Я не хотел поддаваться иллюзиям и уж тем более спать. Поэтому открыл форточку. Вдали брякнули фары и скрылись, нырнув в низину.

– Это к нам или просто по пути?

Я подождал, пока машина вновь появится на горизонте, но ее все не было. А может, неверно чувствовал время. Приступ стал скручивать, и лес перед глазами все множился и множился.

Придя в себя, я понял, что плетусь по березовой роще, разгребаю охровый папоротник.

Он опутывал влажно-липкими – то ли от дождя, то ли талого инея – язычками, удерживал, путал. И только стягивая очередной хват, я заметил, что на мне нет рубашки, а когда обернулся, то увидел ее.

Тинико бежала по роще, что-то кричала, махала руками. Должно быть, я знатно ее напугал. Я улыбнулся и хотел успокоить, остановиться, подать признаки разума, но нерасторжимые со мной голоса дали о себе знать. Нехорошо пугать учительницу, но с голосами лучше дружить.

Засомневавшись, я еще раз обернулся, ее не было. Такой же медовый фантом, хрустальный образ, бегущий на помощь, несмотря на мое нутро. Наивный мальчик. Сухарь, таки размякший в сопливых фантасмагориях своей матери.

Я брел куда сказано, не чувствуя стеснения и почти не ощущая тело. Такое бывало со мной и прежде, но холод обычно трезвил. В тот день осень растворилась во мне или я в осени. Когда роща закончилась, я оказался на болоте. Упругий ковер мха сменялся шершавыми камнями, не знавшими объятья вод.

И чем дальше я шел, тем розовее плавился закат и ярче горела клюква, хлопающая под моими стопами.

Наконец мы остановились. Небольшой островок с покосившейся березой, изуродованной грибами и разросшимся лишайником. Они сказали спасти ее, снять с тела безобразные наросты. Я послушался. Обламывал их, скреб. По тонкому телу дерева покатилась кровь, мне было страшно, но с голосами лучше дружить. Кровь обрамляла камни, смешивалась с каплями клюквы и пропадала в нежности мха.

Я справился. Повис на свежем дереве, а они затихли.

Где-то далеко я услышал свое имя. Дерево хрустнуло и повалилось на землю. А затем стало плавно погружаться в топь. Наверное, это должно было напугать, но почему-то я заржал, представив, какие нелепые слухи распустят местные после моей внезапной кончины. Яма оказалась не такой страшной, а может, во всем виновато мое психическое состояние. Я обхватил дерево покрепче и всматривался в потемневший лес.