Омичка навсегда. Лирика и мистика

Латышские стрелки пришли карать,

И валятся тела на берегу,

А Тарские ворота – стон и стать

На набережной тех событий гул…

Пройдем еще, и там ютится храм,

Он выстоял в лихие времена,

Там бабушка и свечи с неба нам

Все говорит, что кончилась война.

И город спит, внимая словесам,

И никого на этой стороне,

И только у истоков, где-то там

Еще живем в реальности и сне…

Тень из прошлого

Мертвый город его спасает,

Бережет арестанта Омск,

И к таким он причастен тайнам,

Хоть и мертвым его зовет.

Хмур опять генерал-губернатор,

Оправданья свои ища,

Не правитель, и не сенатор,

Арестанта трогать нельзя.

Потому что потом родится

Слава русской культуры здесь,

Только он все туда стремится,

О, столицы, забытой спесь.

Там страшней и мертвее, знаю.

Там Раскольников с топором

И за ним в тишине шагает,

Свидригайлов кричит о нем.

Но дубравы немая сила,

Не спасает от той тоски,

И играючи и игриво,

Он стремится в болот тиски.

Там отца они убивают,

Там Порфирий готовит суд,

Мертвый город его спасает,

И ему это все зачтут.

Но душе приказать не в силах,

Снится снова там казино,

Необъятная ширь России

Не спасает его все равно.

И Раскольников не сдается,

Не раскается никогда.

Мертвый город, как лучик солнца,

Как во тьме кромешной звезда

Памяти Н. В. Степанца

Мне часто снится Николай Васильевич, он снова требует Годовой отчет и смотрит так сурово.

Воспоминания бабушки

Пришла я не к нему на тот погост,

И вдруг он смотрит на меня сурово,

И город, что трудами так прирос

Он вспоминает, видит он по-новому,

И ничего, что позабыли там

О грозном и прекрасном, не в обиде.

Бываю на проспекте Степанца,

И снова тень его у дома вижу.

Дождь моросит, и город мирно спит,

А мы пройдемся молча по аллее.

О чем он спросит, что он говорит.

О времени о том и я жалею.

И новый век с его блатной братвой,

Он отвергает в ярости и гневе,

И где-то там, на звездной мостовой

Пойдем опять к разрушенной Арене.

– Да как так строить. И стоит суров,

Не видя ни начала, ни конца,

Спит мирно город, и уйдет без слов,

Я молча провожаю Степанца.

– О, Николай Василич, город спит,

Он позабыл о многих, он спокоен.