Омичка навсегда. Лирика и мистика

Но этот созидательный мотив

Останется, он и один был воин,

Таких сегодня вряд ли отыскать,

Он бабушке моей ночами снится,

Заслуженный, умевший благо дать,

Он в час беды к нам снова возвратится.

Проснется зачарованный король,

И город свой от бесов охраняя,

Великий воин, строить он готов,

И созидать, наш мир, не разрушая.

Сложившийся в XX веке облик Омска и даже местоположение ряда микрорайонов во многом определил именно Николай Васильевич Степанец.

«А вот и закончился дождь до заката…»

А вот и закончился дождь до заката,

И сразу просохли дорожки у сквера,

И мокрые птицы летели куда-то,

И гнали их в пропасть ночные химеры.

И было так странно и горько, и больно,

Что в сумраке грез я тебя не встречала,

И все же опомнилась как-то невольно,

Застыла в тумане на миг у причала.

Художник писал ту сирень на закате,

И женские лица в цветах проступали,

А город, окутанный ливнями, в страхе

Уносит куда-то труды и печали.

Присяду на миг, полюбуюсь работой,

Как пишет – легко и тревожно, и звездно,

И надо идти, умножая заботы,

И кажется, что я живу не серьезно.

В тумане проступят любимые лица,

Ушедших из жизни, о как же их много,

И будут в печали своей веселиться,

Вдыхая прохладу, забытого бога.

Припомнят и снова промчатся столетья,

И кто-то чужой, полотно созерцая,

Отметит, что счастливы были в то лето

Художник и женщина эта чужая.

Светлой памяти Ивана Романовича Алексеева

Обняли нежные женские руки

Звездочки прожитых лет

Вальс

Входил, стремительно взлетая,

Все расступалось перед ним,

Сегодня улица такая

Осталась, и на ней грустим.

Иван Романович, как звездно,

Как все красиво в этот час,

Пришла я к вам сегодня поздно,

Часы на башне той стучат…

В приемной все так было живо,

И Пушкин со стены взирал,

Он был веселый и красивый

Наш седовласый генерал.

Души прекрасные порывы

Он в каждом живо находил,

Какими были мы счастливыми

У каждого полет и пыл…

Замру на улице и снова

Увижу в звездной вышине

Его высокого, живого,

Что это нынче? Сон во сне…

И в пелене другой эпохи

Наш мир сражался и играл.

Но в каждом жесте, в каждом вздохе

Великолепный генерал…

Развод на набережной снова,

И замирают перед ним,

И окрылен, и так взволнован,

Идет опять навстречу к ним.