154 сонета

154 сонета

Уильям Шекспир

Наконец решился сделать это. 154 сонета – их уже переводили лучшие поэты прошлого и современности. Маршак, Финкель, Брюсов, Мод, Чайковский – огромное количество гениев. Перевод сонетов Шекспира – это не совсем сочинение стихов, это скорее школа, попытка отточить некоторые уже имеющиеся навыки стихосложения.И хоть пел Градский: «сколь ни рисуй себя с великими, не станешь лучше рисовать», но с другой стороны, как почувствовать, кто ты и что ты, если не сравнивать себя с поэтами…

154 сонета

Уильям Шекспир

Переводчик Алекс Алексинов

© Уильям Шекспир, 2020

© Алекс Алексинов, перевод, 2020

ISBN 978-5-0051-3118-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сонет №1

From fairest creatures we desire increase,

That thereby beauty’s rose might never die,

But as the riper should by time decease,

His tender heir might bear his memory:

But thou, contracted to thine own bright eyes,

Feed’st thy light’st flame with self-substantial fuel,

Making a famine where abundance lies,

Thyself thy foe, to thy sweet self too cruel.

Thou that art now the world’s fresh ornament

And only herald to the gaudy spring,

Within thine own bud buriest thy content

And, tender churl, makest waste in niggarding.

Pity the world, or else this glutton be,

To eat the world’s due, by the grave and thee.

красы земной не прерывалась нить,

в круговороте вечном вод и снега,

осенним днём куст розы схоронить,

чтобы родиться молодым побегом

но, отразившись в собственных глазах,

огонь души тобою был потерян,

где до тебя прекрасная лоза,

там недород и голод ты посеял

а так хотел собой украсить мир,

провозгласить предвестие Весны,

но твой цветок бутона не раскрыл

скупец, транжира, кем для нас ты был?

в три горла есть -всё тлен и ложь,

в могилу много ль унесёшь…

Сонет №2

When forty winters shall beseige thy brow,

And dig deep trenches in thy beauty’s field,

Thy youth’s proud livery, so gazed on now,

Will be a tatter’d weed, of small worth held:

Then being ask’d where all thy beauty lies,

Where all the treasure of thy lusty days,

To say, within thine own deep-sunken eyes,

Were an all-eating shame and thriftless praise.