Я сам нарек себе судьбу

И мать с дочерьми приняла решение податься в деревню к дальней родне. А старший сын Василий остался в родной комнате. Он быстро сдружился с соседями – «коммунистами», а позже вступил в их партию.

В деревне похоронили мать, и остались сестры одни в маленьком полуразвалившемся домишке. В шестнадцать лет Маняша вышла замуж за агронома Игната и переехала в его добротную избу, а Аглая снова в Москву подалась, чтобы как-то свою жизнь устроить.

Брат Василий заматерел, важный стал. Ходил в сапогах хромовых, кожанке и картузе с красным околышем.

Он служил новой власти, имел должность, возглавлял рабочую коммунистическую ячейку. Они несли в несознательные рабочие массы идеи коммунизма и светлого будущего.

Аглая сначала поселилась у него и устроилась на работу в кружевную артель, не зря же мама учила ее вышивать.

А потом брат познакомил ее со своим товарищем и соратником по партии Борисом Шишовым. Мужчина был неплохой, пламенный коммунист, жил идеей и ненавидел мещанство.

Их, молодую семью, поселили в отдельную комнату, и Аглая начала ее приукрашать: мамина вышитая думочка на колченогой кровати, салфетка на полке, кое-как прибитой к стене, занавески на окне.

Но это все велено было убрать и выкинуть на помойку! Муж стучал кулаком по столу и говорил, что мещанства в своем жилище не допустит!

Аглая с мужем не спорила, убрала салфеточки с глаз долой, а вскоре поняла, что будет у них с Борисом ребеночек. Сынок Петенька родился следующим летом. С ним она уехала к сестре Маняше в деревню, чтобы на свежем воздухе пожить, а не задыхаться в пыльной Москве и в прокуренном доме.

А вернулась, когда муж Борис отдельную квартиру получил на Сретенке.

Жили неплохо. Брат Василий тоже семьей обзавелся, только потеряла Аглая всех своих мужчин до одного. В тридцать седьмом под репрессии попал Борис, так и не увидела его больше, овдовела. В сорок первом сына Петеньку и брата Василия забрали на фронт, а ее эвакуировали на Урал, в поселок Вершинино.

Там Аглая и получила две похоронки, сначала на брата, который погиб в сорок втором под Москвой, а в самом конце войны и на Петеньку, погиб в сорок четвертом в битве за Варшаву.

Жизнь ушла из-под ног. Тяжело было так, что выла она днями и ночами и хотела было руки на себя наложить, если бы не лекарь местный, Иван Пантелеев.

Выходил он ее, к жизни вернул да к себе забрал. Аглае на ту пору уж за сорок было, а Ивану под пятьдесят. Стали жить вместе. Иван в амбулатории, Аглая по хозяйству.