Я сам нарек себе судьбу

Слово фронтовика!

Анна в это время в соседней комнате была и весь разговора слышала, только выйти боялась, а сердце так и рвалось к Якову! Позвал ее отец, она в горницу вбежала, щеки горят пунцовым румянцем, и говорит отцу, что согласная она. И не из-за жалости, что убьет он себя, а по любви.

Тут отец Анны и сдался. Свадьбу сыграли всем селом. И прожили они долгую жизнь, хоть и времена порой нелегкие были. Только Яков свое слово сдержал и клятву не нарушил. И она ни разу не пожалела, что поверила ему.

Столько лет прошло, детей вырастили, внуков подняли. Но любовь у них так и не выветрилась и в привычку не вошла. Это по ее тому взгляду было ясно!

Для нее он так и остался самым близким и родным, тем Яшей, ЕЕ ГЕРОЕМ, который готов был жизнь положить к ее ногам.

Анна показала старую пожелтевшую свадебную фотографию. Но даже на ней было видно, как терялся Яков на фоне ее девичьей красы. А поди ж ты! Красивая пара – это, может, и не про них, а вот счастливая – это точно!

Незавидная судьба

Юная красавица Аглая Барышникова была дочерью мастера, который был в чести у заводчика Рудова.

Настоящий мастер, он заведовал цехом со всем его оборудованием и рабочими, правая рука заводчика. Жили Барышниковы большой дружной семьей, отец один работал и содержал семью из пяти человек: жена и трое детей. Аглая была средней.

Дом на Преображенке был в пять комнат. Спальня родителей, их с Маняшей комната и комната старшего брата Васи, который уже учился в реальном училище.

Плюс большая зала, светлая, в три окна, и столовая. Везде салфеточки, мама вышивала, над обеденным столом на кривых ножках абажур с бахромой.

Вокруг дома был цветник, Аглая, Маняша и мама разводили цветы. По воскресеньям ходили в храм Святителя Николая, и жизнь тогда казалась спокойной и в достатке. Маняша с мамой, Аглая гимназистка, брат скоро по стопам отца пойдет.

Но все постепенно рухнуло. Сначала от чахотки умер старший Барышников. Но хозяин завода Рудов осиротевшую семью на произвол судьбы не бросил, положил им хорошее содержание, а Василия в мастеровые поставил, чтобы опыта набирался, платил ему неплохо в память об отце.

И продолжало семейство жить своей привычной жизнью до самой революции. Вот тут-то все и пошло прахом, прямо враз! Рудов, спасая семью, бежал. Его завод разорили, и в семье наступила нищета.

Дом Барышниковых заселили, оставив им всего одну комнату. Стало шумно, грязно, накурено.