Как закалялась жесть

Как будто сильный зверь прошел по залу. Неудержимая мощь.

Взгляды девочки и мужчины встретились.

Бесцветные глаза ничего не выражали, однако Елена ощутила нечто. Как укол аскорбинки. Больно, но безопасно.

– Вся в тебя, – обернулся Неживой к Эвглене Теодоровне. – Чиста, как моча младенца. Кстати, мочевой пузырь не беспокоит? – обратился он уже к Елене.

Это было сказано с абсолютной серьезностью. Занятная манера общаться – обрушить на собеседника заведомую чушь и наблюдать за реакцией. Проверять людей на вшивость Елена тоже любила.

– Пока нет, – она спокойно ответила.

– На улице похолодало, рекомендую надевать под низ теплое белье. Здоровый мочевой пузырь – главное достояние женщины. В школах, п-твоить, надо не сменную обувь требовать, а поставить на входе крепких парней вроде меня, чтобы проверяли каждую девчонку – что там у нее под юбкой, по сезону ли одета. Как ты относишься к теплому белью?

– Положительно, лишь бы было чистым. Как моча младенца.

Неживой сморгнул: наверное, ожидал чего-то другого, хоть каплю смущения.

Не дождался.

– Как ты со взрослым человеком разговариваешь! – взвизгнула Эвглена Теодоровна.

– Тихо, не звени, – поморщился гость. – Всё под контролем… Ну, пошли, покажешь, как ты живешь, – он вернулся в хозяйке дома. – Пообедаю я, с вашего позволения, в нашей ведомственной столовой. В обеде что главное? Не отравиться и не подавиться. Поэтому важно, чтобы поблизости был врач. Еще раз приятного аппетита. Надеюсь, в этом прекрасном месте есть хотя бы один врач…

Мать со своим «старым другом» ушли.

Елена села. Сердце стучало в горле. Десерт в рот не лез – ни шоколад, насыщенный фенилэтиламином, ни, тем более, круассаны.

Борис помалкивал. Умный аспирант отлично понимал, когда можно говорить, а когда лучше поджать хвост.

– Ты начал рассказывать про какое-то «фармакологическое связывание», – сказала ему Елена. – Продолжай, я внимательно слушаю. Что там с чем надо смешать?

17.

Виктор Антонович Неживой надел рубашку, галстук, заправился и застегнул брюки.

Пиджак оставил лежать на ковре. Использованный презерватив завязал узлом и сунул в напольную китайскую вазу, белую с золотыми драконами. 19-й век, между прочим. Сумасшедших денег стоит.

Эвглена Теодоровна не спешила одеваться – разметалась по кровати, совершенно счастливая.

– Шестнадцать лет, – сказала она. – Долго я ждала эту встречу.

– Хорошее вино с годами не киснет, – сказал Неживой.

– Спасибо, мне очень приятно это слышать.