Сэр Гавэйн и Зеленый Рыцарь

Твердой походкой идет к рысаку, поднимает поводья,

Вставляет ступни в стремена, стрункой садится в седло:

Все нипочем.

Хоть бы покачнулся телом,

Кровь кидающим ручьем!

Знать, злодей, идя на дело,

Все предвидел, все учел.

Тут у головы подпрыгивают веки; глаза гложут

Государыню Гиневру, голубку, на горнем месте,

Губы оживают и тихо молвят гневному Гавэйну:

«Смотри же, сдержи слово, данное при свидетелях,

Этих рыцарях – ровно через год разыскать меня,

И утром Нового года сквитаться ударом за удар.

Чем свет ты пожалуешь в чащу Зеленой часовни:

А звать меня запросто-просто – Зеленый Рыцарь.

Ты волею вызвался, сам вверил выю моему мечу,

Не придешь, прослывешь предателем и трусом.»

Тулово разворачивает рысака, рванувши за ремень,

Голова на весу, в горсти волоса, грядет из дворца,

В галоп разгоняя коня загрохотавшим проходом,

Извергая, как ископыть[44 - грязь из-под копыт], искры из каменных плит.

Куда он девался из потрясенных палат, непонятно,

Как неясно и то, в каких обретался краях, и какой

Принес его бес.

Сэр Гавэйн с самим Артуром

Над Зеленым смеялись до слез,

И над видом витязей хмурым -

Очумевших от этих чудес.

Но хотя храбрился Артур, хохотал он притворно,

Скрывая свое смятение от погрустневшей супруги.

И, завидя великую в лице ее боль, он воскликнул:

«Ничего она не значит, наша забава с Зеленым -

Притча в прямом духе святочных праздненств,

С турнирами, трапезами, тонкими розыгрышами,

Представлениями, пляской дам и их паладинов.

Навернуть бы мясца миски две, ибо я не мечтал,

Видит Бог, о таком великом волшебстве, как это.»

И Гавэйну: «сэр рыцарь, вешай секиру на стену,

Ты намахался для Нового года немало, передохни!»

Прикрепляют они протазан над тронным парапетом,

Доказательством чуда, памяткой дивных деяний,

И оба в обнимку идут ко столу с остывшим обедом.

Кушают за четверых, кравчие крушат им пироги,

И чашники цедят вино в чарки из чистого серебра.

Вот и ночь подкатила, и набок пора, да попробуй-ка

Сам прикорнуть!

Час пробьет, и порошей белой -

Может быть, последний путь…

«Сэр Гавэйн, ты самый смелый,

Приезжай, не позабудь…»

Песнь Вторая

Так обломились Артуру, не в одну руку, в обе,

И кудесник, и коляда, о какой и не помышлял.

Снова садяся за стол, ему не до слушанья сказок:

Из дремучих чащоб понагнало диковиннее дела.