Зачем звезда герою. Приговорённый к подвигу

А жена смотрела на него совершенно серьёзно и даже пугливо – душа у неё находилась уже по ту сторону смеха, там, где только плачут.

– Ничего, – хорохорился он, – сейчас будет Африка. Сверкающим ножом, который скалился от холодного солнца в окне, Солдатеич проворно и ловко чиркал сухостойное полено – тонкие стрелы с наконечниками смолья разлетались по полу. Он собирал эти стрелы, хрустко переламывал в руках. Но долго хорохориться не получалось. Духу уже не доставало.

Вяло чиркая спичками, он смотрел на золотисто-красных петухов, начинающих драку в печи, – только пух и перья по сторонам летели.

Петушиное пламя в печи бойко билось почти до обеда, а к вечеру в доме опять становилось зябко, неуютно. Раньше достаточно было одной истопли – десять, двенадцать поленьев. А теперь – сколько не топи, казалось, – тепла не будет. В чём дело? Что случилось? Или морозы такие свирепые, или огонь стал не такой, какой был вчера?

Печальный домашний философ, он сидел возле печи и рассуждал:

– Подменили огонь на Руси, как подменили знамя над страной.

Огонь всегда был красный, а теперь – серо-буро-малиновый с прокисью. Вот почему от него – ни жарко, ни холодно. Но самое главное, Доля, самое страшное – огонь подменили не только снаружи. Огонь стал меняться внутри. Русский дух наш, огонь золотой, незаметно стал менять свою окраску, песню, пляску. И даже мысли наши стали меняться.

– Какие мысли? Ты об чём? – шептала Доля. Он молчал. Тяжело ему было признаться.

Глядя на то, что творится в стране, осенившей себя новым знаменем, Солдатеич порою уже сомневался: а надо ли было ему воевать за такое светлое будущее, от которого теперь в глазах темно? Ещё недавно он был уверен, что все жертвы на пути к Победе – кошмарные жертвы! – были просто необходимы. Жертвы эти были не напрасны. И вдруг пошатнулась уверенность в этом. Хотя не вдруг, нет-нет. Уверенность день за днём расшатывали всякие поганые газеты, которые кто-то бросал ему в почтовый ящик.

– Фашистские газеты стали выпускать, но тока почему-то на русском языке. – Он рассвирепело разорвал газету, бросил на растопку.

– Что ты буровишь, Стёпа? Как это так – фашистские? – А вот так. Дожились.

– А ну-ка, почитай.

– А надо ли тебе? И так болеешь. – Надо, Стёпочка, надо. Чего уж теперь…

Он очки напяливал и, шевеля губами от усердия, читал о том, как Сталин обезглавил верхушку РККА – рабоче-крестьянской красной армии.