Бобылка

В магнитофоне – ненавистные записи Михаила Звездинского, Михаила Шуфутинского и Вячеслава Добрынина. И Инне казалось, что так будет всегда: клетчатые занавески, красные гвоздики.

Когда дядя Витя уехал домой на такси, мама Инны совершенно беззлобно сказала:

– Только на Новый год я тебе уже такой стол устроить не смогу, – у меня денег нет.

«А мне и не нужно, – подумала Инна. – Что друг на друга глядеть?»

Так всегда говорила её мать, когда бабушка захотела дружной и крепкой семьи.

В шесть лет девочка мечтала: вот пойдёт она в школу, подружится со всем классом, как в детских фильмах и книжках, и каждую новогоднюю ночь они будут водить у неё дома хоровод вокруг ёлки! Но в её классе никто не дружил, да и не вместились бы тридцать человек в одну комнату, это же не Дворец пионеров!

Инна вспомнила, как в последнее время её бабушка хотела «настоящий» Новый год, всё просила купить и сдать ей на хранение «праздничные» продукты:

– Купи киви, бананы, грудиночку.

Бабушка обожала «китайский крыжовник», "витаминную бомбу", а Инна была к киви равнодушна.

А бананы вообще терпеть не могла, хотя очень любила сладкое. В детстве их ещё как-то ела, они были такие загадочные, зелёные, их держали, как пленников, пока не пожелтеют, в гардеробе под платьями.

Инна купила тогда гроздь бананов, корзиночку мохнатых киви и томаты «Коррадо» в собственном соку. Отдала покупки бабушке, та их спрятала, потом выдала. Жаль её было очень. Бананы она держала в холодильнике, где они почернели. Это же не хурма, которой всё во благо, и тепло, и холод.

– Инка же привыкла хорошо жить, когда стол ломится, – грустно сказала мама бабушке.

Для неё «хорошую жизнь», как для безгласного животного, символизировало обилие пищи.

Чем позднее становилось, тем меньше Инне хотелось спать. Уже два часа ночи, а гора посуды не мыта. И зачем вообще готовить, если нет гостей? Инна нехотя принялась за дело, как вдруг в комнате упало что-то тяжёлое.

Её мама сидела на полу у своего вдовьего ложа, – назвать диваном эту полуразвалившуюся софу язык не поворачивался.

Во сне она скатилась на пол и теперь не могла встать. Инна решила, что мать сильно пьяна, поэтому у неё и нет сил. Мать тут же принялась поливать её бранью и оскорблениями:

– Сука ты! Почему ты не пришла, когда я тебя просила?

– Я не слышала, я посуду мыла.

– Падла ты! Тебе посуда дороже человека! Пошла вон!

Но она снова позвала Инну:

– Если я просижу так всю ночь, то у меня будет отёк лёгких.