Белый обелиск

– Я посетил родимые места – читал Семён стихи Есенина, – а что ждёт меня там дальше, после войны, – думал он, читая стихи, – отцовский дом не мог я распознать?

Маруся, а где Вы родились, где Ваш дом?

– Под орловщиной, – задумчиво ответила Маруся, – мой отец был председателем колхоза, любил, так же как и Вы литературу.

У нас был Есенин, тогда запрещённый. Помните, Москву кабацкую, – и Маруся печально взглянула на него.

– Товарищ лейтенант, – размышления Семёна прервал Сабир, – конный состав к перевозке орудий готов.

Конный состав это две лошади.

Старый сивый мерин Борька и молодая кобыла Ночка.

Борька спокойно и меланхолично пережёвывал кусок сена, который дал ему Сабир.

А Ночка, породистая гнедая кобыла, нервно грызла удила и прядала ушами.

– Ну, и какая она Ночка? – Добродушно подтрунивал над Сабиром Нечипоренко, – она же гнедая.

– Нет, Ночка отвечал Сабир, – Ночка, Ночка, – ласково говорил Сабир, и кобыла тянулась к нему мягкими губами, – Ночка, говорил Сабир и протягивал ей маленький пожелтевший кусок сахару.

– Но, пошла, милая! – Сабир причмокнул губами, натянул вожжи и семидесяти шести миллиметровка (ЗИС-3) начала медленно трогаться с места.

– Не видишь, что ли! – крикнул он Нечипоренко, шагавшему рядом с орудием, – лошадям тяжело, подсоби.

– Раз- два навались! – и Нечипоренко вместе с командиром расчёта Иваном упёрлись в колеса.

Пушка покатилась быстрее.

Несколько раз, о её щиток ударились шальные пули, но, к счастью, никого не задело, срекошетировав, они улетели, куда-то в сторону.

– На этот раз бог миловал, – сказал Нечипоренко, – утирая лоб и шею цветастым платком.

– И это от Анюты? – Не удержавшись, спросил Семён.

Вместо ответа Нечипоренко внимательно посмотрел на него, а затем показал свой кулак величиной с небольшую дыньку.

– Ещё раз скажешь, и! – Нечипоренко выразительно потряс кулаком.

Вот и 14-я высота, небольшая березовая роща, чудом уцелевшая в вакханалии войны.

– Красавицы вы мои! – Сабир щекой прижался к березовому стволу, – слышь, Нечипоренко, говорят, берёза особой силой обладает, от вражеской пули и снаряда бережёт.

– Чудной, ты Сабир. Нам ещё за двумя орудиями ехать, а ты сопли распустил, но, милые пошли, – и Нечипоренко натянул вожжи.

Наконец, и последнее, третье, орудие перевезено.

А тигры уже близко. Уже без бинокля можно рассмотреть чёрные паучьи свастики на их бортах.