Белый обелиск

И он весь сжался, почуяв смертельный холодок.

Вот и 4-й взвод.

– А, приехал, товарищ лейтенант, – рыжий Нечипоренко встретил его насмешливой улыбкой, – с чем пожаловал?

– Танки прорвались, тигры, – ответил Семён, – нет ли у тебя чего—нибудь, попить, в горле пересохло.

– Это завсегда, пожалуйста, товарищ лейтенант.

Сабир! – громко крикнул он, подай товарищу лейтенанту квасу.

Сабир, невысокий, худощавый казах с улыбкой подал Семёну большой глиняный кувшин.

Квас был настолько холодный, что на его глиняной поверхности застыли капли росы.

– Я-д-р-ёны-й, – сказал Нечипоренко, медленно растягивая буквы.

– От Анюты? – Подозрительно спросил Семён.

– От неё самой, товарищ лейтенант, – и Нечипоренко улыбнулся.

– Хряк ты Нечипоренко, – Семён с досадой сплюнул, – смотри, придёт её мужик с войны, оторвёт тебе голову.

– Это мы посмотрим, кто кого, – и Нечипоренко выпятил широкую грудь, – хряк он и есть хряк.

Хряк он кряк.

Бабе мужик завсегда нужен, а мужику баба.

Бабе без мужика плохо, а мужику без бабы.

А я, может, к Анюте не только любовь имею, я ей утешение даю.

Да и детей её не обижаю, завсегда пол пайки отдаю им.

И чего ты мне в душу лезешь, чего? – Вдруг зло и визгливо проговорил он, – ты лучше на себя посмотри.

Семён потупился.

О его любви к Маруси, которую он тщательно скрывал и никак не мог скрыть, знал весь полк.

Маруся была новой санитаркой, недавно прибывшей в артиллерийский полк.

С умными красивыми чертами лица, невысокая, ладно скроенная, она сразу привлекла к себе внимание.

На её пышных каштановых волосах, за которыми она тщательно следила, с какой то особенной ловкостью сидела солдатская пилотка.

К ней сразу подкатился Нечипоренко.

Любимец женщин и дамский угодник, как сам себя называл он.

Но Маруся дала ему сразу такой отпор, что Нечипоренко оторопел.

– Эх, Мария Григорьевна! – С досадой сказал он и растянул мехи гармони, которую он возил по всем фронтам, – а, может быть, у меня к Вам любовь? Маруся только насмешливо посмотрела на него.

С Семёном их сблизила любовь к литературе.

До войны он был учителем в одной из сельских школ.

А так как учителей тогда не хватало, он вместе с литературой проводил с учениками и занятия по физкультуре.

Подолгу бродили они с Марусей в вечерние часы затишья.

Марусе нравился Есенин и Блок, читала она Семёну и только начинающего печататься Константина Симонова.