Белый обелиск

– Холодно что-то! – Сабир поёжился, – сейчас бы наркомовские 100 грамм для храбрости.

– После боя получишь, – усмехнулся Нечипоренко, – ну я поехал, прут гады, – сказал он, глядя на приближающиеся тигры.

– Бронебойным, заряжай, – скомандовал Иван командир расчёта.

– Есть заряжай, – Сабир ловко подхватил шести килограммовый снаряд и вогнал его в дуло пушки.

– Трубка 15, прицел 10. Огонь!

Снаряд попал в броню тигра, не причинив ему особого вреда, он лишь только заметно покачнулся на ходу, на секунду остановился, а затем продолжил своё движение.

Зато его дуло, как живое, зашевелилось, оно, словно ощупывало всё вокруг, затем медленным страшным зрачком упёрлось в расчёт Ивана.

– Дура, – голос Ивана заметно сел, – куда стреляешь, забыл, у него броня толстая.

По гусеницам, по гусеницам цель.

Сабир торопливо крутил ручки наводки.

– Быстрей, быстрей торопил Иван.

Сабир уже третий год воевал на фронте, многое повидал, но никак не мог привыкнуть к горячке боя.

А как к нему привыкнешь, как привыкнешь к смертельным кошкам – мышкам, со вражескими танками, ведь жить то хочется.

В прицеле показались гусеницы вражеского танка.

– Огонь! – С облегчением скомандовал Иван.

С тигра, словно огромный стальной чулок сползла гусеница, и теперь он беспомощно завертелся на месте.

– Что, брат, нехорошо тебе стало, – сочувственно произнёс Иван, – нюхнул русского табачку.

У, гнида, – с неожиданной злостью добавил он, – мало мы вас под Курском били.

Прозвучал ответный выстрел тигра, и огромный фонтан земли взметнулся у другого расчёта, находившегося в двадцати метрах.

Осколком снаряда перебило верёвку, которой были привязаны к берёзе Борька и Ночка.

В горячке боя, их забыли отвести в тыл. Да и до них ли сейчас было.

Борька нисколько не удивился, почувствовав неожиданную свободу, он лишь только неуклюже поскакал к другой берёзе, так как у него были спутаны передние ноги.

А Ночка разволновалась, громко и испуганно заржав, широко раздувая ноздри, она напрягала все силы, чтобы освободиться от ненавистных пут.

Но она поскакала не в тыл, где так хорошо пахнут цветы, не к доброму повару дяде Грише, часто баловавшему её корочкой хлеба.

Обезумев от грохота боя, она поскакала прямо на поле боя.

– Ночка, Ночка! – Забыв обо всём, Сабир кинулся ей наперерез.

Ему удалось схватить её за уздцы, повиснуть на ней.