Тонкий холод. Книга баллад

Так что, итог подводя, для возлюбленных наших героев

было бы лучше всего, если б в полночи звездной вдруг гром

грянул, и молнии клин указал однозначно таверну,

где небожителей сонм хочет нынешней ночью их зреть.

Или могучий орел, на ступень перед дверью спустившись,

ясно бы им указал, что в ту дверь надлежит им войти.

Иль на худой бы конец налились у обоих внезапно

ноги как будто свинцом и ни шагу ступить не смогли б

наши ночные друзья, а из ближнего злачного места

чуть ли не в горьких слезах и ручищи в объятья раскрыв,

с галстуком наискосок к ним радушный рванулся б хозяин,

и – против воли втащил (пусть и с помощью кельнеров двух)

в свой (и пустой) ресторан.

Дальше – накрыли бы стол из остатков минувшего дня…

Да, в идеале все быть только так и должно бы, конечно.

Но по причине того, что не веруют люди в богов,

те перестали им слать «долгожданные знаки, что свыше».

Разве лишь (чтоб подшутить), мышь подставят им вместо орла.

Так что по вере нам всем и воздастся: мы сами виновны,

в том, как все дело пошло. Потому со смиреньем принять

даже ту серую мышь мы должны. Она весть – и благую

может в наш мир привнести. Например, тем друзьям намекнуть,

где им главу преклонить после долгой и славной прогулки:

там и конечно, лишь там, где на рампе, в фонарном кругу

хлебную корку грызет этот серый актер и хвостатый.

Кельнер же, юноша-грек, наблюдает безмолвно за ней.

Ну, а за ними двумя уже старший и опытный кельнер

Аргусом строгим следит, в заведенье свое пригласить

наших героев забыв… Но туда их зовут сами боги!

Глас тот заслышав в ночи, оторвавшись от мыши с трудом,

к нашим героям спешат два потомка великой Эллады.

Под руки их подхватив, в ресторан пронесли на лету —

ноги их в модных туфлях не касались паркета при этом:

так точно древний Гермес при желании плыл над землей

но на ладонь от нее, – у божеств даже шутки изящны!

Следом и лучший им стол предоставили.

в двух экземплярах легли, оркестровым тетрадкам подобно,

прямо под носом у них. И один из них взялся читать:

тот, кто давно здесь живет. А другой развалился на стуле:

тот, кто его навестил. Принесли им в графинах вина.

Что для кого заказать, обсудили они деловито.

Кельнер, послушно кивнув, прейскуранты тотчас же забрал.

Впрочем, не мог тут и быть вообще какой-либо и выбор:

лучший – хорошему враг. Мало лучшего в мире всегда.