Тонкий холод. Книга баллад

И потому заказать им пришлось одинаковый ужин.

В точности вот их заказ: сыр овечий, в печи запечен,

пара бараньих котлет в виноградных обернутых листьях,

два баклажана в соку, а внутри – фаршем – мясо и рис,

ну и конечно салат с помидорами и сладким луком.

К полночи время идет. Помещение пусто давно.

Блюда подчищены все. И вина нет в обоих графинах.

Новый и полный графин не спешит им никто предлагать.

Кельнеры все как один на часы смотрят демонстративно:

а ведь недавно они обнимали гостей как друзей!

Как же изменчива ты, что людскою зовешься природой!

Впрочем, и к лучшему все: чтоб желудки свои ублажить,

вдоволь у наших друзей в этой полночи времени было.

Также успели они что лежало у них на душе

вплоть до последних основ обсудить меж собой наконец-то.

После таких вот бесед умирает потребность навек

поговорить по душам… ибо что бы еще ни сказали

в жизни друг другу они, будет жалкой лишь тенью того,

чем обменялись уста их в описанную мною ночь.

Что это именно так и никак, к сожаленью, иначе,

скажет им признак простой: то стесненье в усталой душе,

что вдруг к молчанью ведет: милосердный бог смерти в общенье!

часто приходит он к нам – и стоит, командор, на часах:

ждет, как в таверне теперь, чтоб все поняли наши герои.

Выпить им кофе пора – и анисовой водкой запить:

это подарок гостям от хозяина. Счет уже подан.

Но подождите, друзья, его щедрой рукой оплатить,

Прежде пусть кто-то из вас – а кто именно, это неважно —

взглянет на пепельный столб – сигаретный – и ясно прочтет

марки название там, если пепел встряхнуть не успели:

буковки славно видны на истлевшем до фильтра столбце…

Эта внимательность вам осознать безусловно поможет

то, что текущая ночь наилучшая из ваших всех.

Стать же она таковой не могла бы без серой той мыши,

что под фонарным столбом корку хлеба спешила доесть.

Ибо без мыши в свету и прислуги, ее созерцавшей,

мимо вы дальше б прошли, ресторанчик получше ища.