Тонкий холод. Книга баллад

Мышь все решила, друзья! и, когда вы с порога шагнете

в холод, унынье и мрак, когда бой кафедральных часов

в душу вам не прозвучит, так как бить им нельзя поздней ночью,

также когда на ветвях полумертвая будет листва

жестью глухой шелестеть, и когда в заполуночном небе —

нынче конец октября – станут бледные звезды мигать,

далее, мыши когда след давно в фонаре и простынет, —

да, лишь, пожалуй, тогда до конца осознаете вы,

что, хоть о древних богах рассуждать нынче вышло из моды,

шанс все же очень велик, что настолько вы им по душе —

трудно сказать почему – но вот взяли, да вдруг и пришлись,

что это были они: светоносные древние боги,

что исключительно вам подарили улыбку в ночи.

Этой улыбкой как раз и был образ той мыши хвостатой

с коркой в зубах в фонаре… О, как больно, друзья, сознавать:

дальше проделок таких – и бессильных и вместе невинных —

боги не могут идти: я тех древних имею в виду…

Сами отняли у них мы астральную, гордую силу,

веру в богов потеряв: наша вера есть пища для них.

Стали существ мы других – тоже высших – напитывать страхом,

создали новых богов, – но что может быть в мире страшней,

нежели высшая власть, что созиждена только на страхе:

страхе как раз перед тем, чего вовсе бояться нельзя?

Может быть, наши друзья не чужды здесь изложенных мыслей

и в благодарность за них улыбнулись им те божества?

Слепая женщина

1.

В те же часы и на том же углу:

чужда добру, а тем более злу,

что так сближает всех зрячих людей —

точно съестное случайных гостей —

пела – одна перед пестрой толпой —

женщина, что от рожденья слепой,

как утверждают зеваки, была.

Рядом собачка в корзинке спала.

Был ее голос слегка грубоват.

Жест полных рук также чуть угловат.

Голову к солнцу она подняла —

нежит безглазье слепящая мгла.

Тихо в пустых и зеркальных зрачках

небо плывет в надувных облаках.

Да и весь город с его суетой

там приумолк – за нездешней чертой.

А между тем из снующих людей

каждый задерживал взгляд свой на ней:

что ж, к негативу слепого лица

склонны присматриваться без конца

мы – любопытство нам трудно унять:

душу без глаз невозможно понять.

Кто-то монетку ей в блюдце бросал.

Кто-то словцом остроумным блистал.

Кто-то, ее пародируя, пел.

Кто-то еще на собачку глядел.