От Чукотки до Крыма

От Чукотки до Крыма

Владимир Калягин

В этом сборнике стихи о родной земле, где основные приоритеты – Таймыр, Чукотка, Хакасия и Крым. Размышления, переживания. "Но более всего любовь к родному краю меня томила, мучила и жгла" (С. Есенин).Для оформления обложки использована иллюстрация с сайта pexels автора Rudolf Kirchner.

***

Живу с роднёй в ладу, с Россией всею.

Я, как и мать, её боготворю.

И вот иду в раздумьях к Енисею,

С ним, как с отцом ушедшим, говорю.

Крадётся вечер на кошачьих лапах.

А из логов, где набухает ночь,

Плывёт густой травы привядший запах –

Его ничто не может превозмочь.

Клубясь, сгущаясь, шорохи ночные

Ползут киношным чудищам сродни.

Вдали мигают бакены речные

И катерка сигнальные огни.

Охотно пью с горчинкой пряный воздух

В костре с углями думы вороша.

У ног моих волна качает звёзды,

И в звёздный омут падает душа.

Она и впрямь когда – нибудь отбудет,

И знаю даже более того –

Не лгал, не крал – во след мне скажут люди

И не столкнул с дороги ни кого.

Был не подвержен зависти и лести

И если новых истин не открыл,

Зато о вечных – совести и чести

Без показухи, честно, говорил.

***

Род, по Тахтаракову, издревле.

Есть большая, дружная родня.

И Биджа, обычная деревня,

Светом незакатным для меня.

Здесь родился, наливался силой,

Набирался опыта, ума.

Общий дом – огромная Россия,

Дом родной – Хакасия сама.

Всё впервые; свет и жизни звуки,

Тропка в жизнь, которой пошагал.

Древние крестьянские науки

Не по книгам, сутью, постигал.

Не успел, как надо, оглядеться

Прёт войны ревущая волна.

Детство оскоплённое, без детства,

Хапнувшее горюшка сполна.

Сколько нас сиротами осталось,

Жизнь саму проклявшую сто крат,

Сколько в том строю не досчиталось,

Как пропавших без вести солдат.

Знаю, жизнь нельзя переиначить

Как пиджак по росту перешить,

И большою, от судьбы, удачей,

То что выжил и остался жить.

Пусть и скупо был судьбой обласкан,

Пусть и редко, но она была,

Ведь не горе мыкать лишь хакаска

В свет меня когда-то родила.

***

Зарю склевали снегири, наверное

Пятно Луны блестит как медный грош,

Его теперь, как чувство суеверное,

И не пытайся даже, не сотрёшь.