Мера воздаяния

– Что-то случилось, милый? – спросила Наташа, вернувшись с аукциона, где среди прочих лотов, выставленных на продажу, была её картина «Тишина и покой», являвшая собой пейзаж зелёных островов, окаймляющих гавань Торонто.

Наташа – Наталья Павловна Верянина – была талантливой художницей. Как мастерицу живописи в России её знали лишь ольмапольские любители изобразительного искусства, а в Канаде она получила широкую известность, и её картины брали нарасхват и за очень большие деньги.

Не дождавшись моего ответа, жена сказала:

– «Тишина и покой» ушла в двадцать раз дороже стартовой цены. Неплохой заработок, не так ли? Как считаешь, Валёк? Аукционист не успевал фиксировать промежуточные цены. На мой счёт перечислено едва ли не целое состояние. Пройдёт немного времени, и картина будет стоить ещё дороже, может быть, втрое; покупатель знает об этом и безумно рад покупке.

И взглянув на меня, повторила вопрос:

– Так что же случилось, мой хороший? У тебя такой расстроенный вид – ты сам не свой.

– Филиппа Никитича застрелили, – ответил я, не в силах сдержать дрожь в голосе и еле выговаривая слова.

– О Боже! – воскликнула Наташа, пошатнувшись, как от удара. – Это чудовищно! Когда это произошло?

– Больше двух лет назад.

– Больше двух!..

– Да, вскоре после нашего отъезда из России. Через три или четыре дня после того, как ты вылетела из Москвы во Франкфурт-на-Майне на встречу со мной.

Некоторое время супруга молча стояла под воздействием печального известия; кажется, у неё перехватило дыхание. Но вот она опомнилась, принесла коньяк и налила в бокалы – себе на донышко, мне – на четверть.

– Я уже выпил водки, – сказал я, взяв протянутый бокал с тёмно-золотистым напитком, издававшим тонкий аромат цветов, фруктов и специй; почему-то последнее больно кольнуло – несовместимостью ухода в мир иной старшего друга и товарища и улавливанием приятных алкогольных запахов – специфических.

– Ничего, Валечка, выпей ещё, – скорбно промолвила жена; она вздохнула с глухим стоном. – Давай выпьем вдвоём. За упокой его души. Царство ему небесное, на редкость хороший был человек, справедливый и благонравный. И умный, насквозь видящий людей. Нелёгкая ему досталась доля; не осудили бы его, ещё мальчишкой, за тот ничтожный проступок, много полезного он мог бы сделать для общества.