Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

) – Я прежде думал, что Иполит только странен, но все таки человек, как человек, теперь я открыл,[1052 - На полях: ласков к Pierr’y, все ласковы] что он просто идиот, да, просто идиот. Ты знаешь, он не может счесть 25 и 36. Ни за что, я пробовал. Вот странно-то.

Князь Андрей поморщился.

– Ну, что говорить про это. Скучно.

– Но он добрый и честный малый. Право, но совсем, совсем идиот. Это он с детства.

– Одного я не понимаю, для чего ты остановился у них и отчего ты ко мне не переедешь.

– Граф хотел, чтоб я у них остановился.

(Pierre называл графом своего отца). Ну, а потом неловко. Да и чтож, они славные люди.

– Гм, – сказал князь Андрей.

– Я знаю, – подхватил Пьер, – строго смотреть на них, вся эта семья такая comme il faut и grand seigneur,[1053 - [аристократическая и барская,]] вся эта семья грязнее грязи. Анатоль это какой то кусок мяса, с одними физическими похотями. Иполит идиот. Отец ни то ни се, а сестра… Это удивительно… я никогда не видал, чтоб она чему нибудь была рада или чем нибудь огорчена.

Я никогда не видал, чтоб она взяла книгу. Я ей дал раз потихоньку от отца la Nouvelle Hеlo?se. Она говорит скучно, Radcliffe скучно, Ad?le de Sеnange скучно. Вот не знаю, на ком бы я не мог жениться, только не на ней. Это тот же Анатоль, красивый кусок мяса в юпке.

– Ты не знаешь женщин, – сказал князь Андрей. – Одно, моя душа, – прибавил он ласково и покровительственно. – Зачем ты водишься с князем Анатолем К[урагиным]. Зачем? Я знаю, что тебя все любят, но тебе не надо любить всех.

Ну, что у тебя с ним общего? Зачем эти кутежи?

– Да это правда, твоя правда. Сколько раз я говорил сам себе, что не буду с ним кутить. И голова болит, и гадко вспомнить, и денег стоит это пропасть. У меня опять нет, – сказал он, как будто удивленно.

– Я тебе дам еще, – сказал князь Андрей. Он достал красивый, новенькой портфель, разложил его, открыл пергаментную тетрадку. – Вот твой счет. Сколько тебе, 100 р. довольно? – Он достал кошелек с золотом из кармана и отсчитал деньги, потом неторопливо, чисто записал в пергаментную тетрадку и уложил в карман.

– Да сколько же я тебе должен? – тяжело вздыхая и преступно улыбаясь сказал Pierre. – Я забуду и забыл.

– Не бойся, я за тебя помню. За тобой нянька хорошая, – и ласковый, особенно поразительный нежностью, взгляд князя Андрея остановился на Пьере.

– Нет, я даю честное слово, что я больше не буду кутить с ним, – отвечал он на этот взгляд.