Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

 – Этот Анатоль…

– Ну, они славные люди и оставь их в покое, – улыбаясь сказал князь Андрей, видимо умышленно переменяя разговор, – ты ведь мне тоже дал Гете[1054 - Во второй редакции вместо зачеркнутого: Гете – R?uber’ов [«Разбойников»] Шиллера.] баллады и велел прочесть. Я прочел.

– Ну чтож? неправда ли удивительно.[1055 - Зачеркнуто: Набор слов, фразы, скука.]

– Это не моя книга, не для меня. Я нахожу, что все это неправдиво, утрировано. И потом, comme dit Voltaire, tous les genres sont bons hors le genre ennuyeux,[1056 - [как говорит Вольтер, все жанры хороши, кроме скучного.

]] a это скучно.

– Как, это скучно! – И Pierre начал декламировать Gott und die Baiadere. – Нет, я не понимаю, как ты умен, чувствителен и ты не понимаешь. Прежде, когда ты мне говорил, что Раеsillо для тебя хуже генерал-марша, я думал, ты шутишь, или в ушах у тебя чего нибудь недостает, но выходит, ты просто лишен поэзии.

– Не думаю. Расина я люблю. Это поэзия. Вольтера… но эти ручейки для меня всё равно, что сонаты.

Que me veut cette sonate? и que me veulent ces vers?[1057 - [На что мне эта соната? и на что мне эти стихи?]] Voltaire другое дело и Rousseau я люблю, но только не Nouvelle Hеlo?se, a Contrat social. Эту поэзию я понимаю. C'est grand.[1058 - [Это великое.]] Я понимаю и твое одушевление к революции. Я аристократ, да, но я люблю великое во всем. Я не разделяю этих мыслей, но тут есть поэзия, я понимаю. Я понимаю, как можно обожать такого человека, как le petit caporal, хотя и не обожаю его, и с удовольствием пойду драться против него. Эту поэзию я очень понимаю. А остальное[1059 - Во второй редакции вместо зачеркнутого: Эти Илиады и Шекспиры и m-me Suza всё это… – твои Шиллеры и Матисоны и наши Мерзляковы и всё это… это хорошо.] эти Илиады и Шекспиры и m-me Suza все это для дамских альбомов. Ну эта твоя Gott und die Baiadere. Was soll das eigentlich bedeuten?[1060 - [Бог и баядерка. Что это должно означать?]] И когда это было, и зачем это все. И отчего это неясно. Признак величия – ясность.

Pierre с ужасом слушал святотатственные для него речи своего приятеля, но улыбался через очки, глядя на него.

– Нет, ты лишен этого. В тебе нет этого чувства. Подумай пожалуйста. Я понимаю и Гете, и Вольтера, и Nouvelle Hеlo?se, и Contrat social. Отчего же ты только одно? Ты лишен большого счастья. Вот я прочел эту пьесу и мне слезы выступили и не оттого, что я выпил. (Я выпью сколько хочешь <и мне не будет так хорошо, как от этого>).

32.