Львовская гастроль Джими Хендрикса

Я вам хоть сейчас могу биографию Джими Хендрикса по годам рассказать, могу слова его песен в оригинале по памяти прочитать. Петь не могу, извините! У моих родителей не было денег ни на пианино, ни на гитару. В детстве у меня был только один музыкальный инструмент – свистулька! Я еще рад, что не стал милиционером!

– Я тебя вспомнил, – сказал Алик задумчиво. – Если то, что ты говоришь, правда, то нам придется найти стол, за который мы все, – он обвел рукой собравшихся, – можем усесться. И нам придется выпить и вспомнить прошлое поподробнее.

– Всё, что я сказал, – правда, – произнес капитан Рябцев. – Мне нет смысла вас обманывать. Я не на службе. Уже пятнадцать лет, как не на службе.

Алик посмотрел себе под ноги, помолчал. Перевел взгляд на крест со свежей белой надписью.

– Джими, ты слышишь? – сказал он, обращаясь к кресту. – В наши с тобой отношения опять вклинились органы. Но мы не будем пересматривать наши с тобой отношения. Мы тебя не предали ни до 18 сентября 1970 года, ни после.

Где-то недалеко, громко завывая, пронеслась «скорая помощь». Сирена постепенно затихла.

– Ну что, ребята? – призывающе произнес Алик. – Я начну!

Он достал из кармана конвалютку с люминалом, взял таблетку, присел к могиле, опустил белую таблетку на землю и, подождав минутку, вдавил ее указательным пальцем внутрь, под корни травы.

– Спи спокойно, – прошептал и поднялся на ноги.

Капитан сделал шаг назад, словно не хотел мешать. Но остался стоять неподвижно, наблюдая за происходящим.

У могилы присел другой пожилой хиппи, на его ладони – заготовленная таблетка снотворного. Ритуал повторился. Следующим к могиле на корточки присел Аудрюс. Зашептал что-то на литовском. Потом тоже вдавил указательным пальцем в землю могильного холмика белую таблетку.

Небо над Лычаковским кладбищем потемнело.

Алик бросил взгляд вверх.

– Всё, как год назад, – сказал он. – Пора…

Они отправились назад, к выходу, спускаясь с холма, обходя могилки и оградки, склепы и памятники.

В затылок Алику дышал Лёня.

– Море волнуется раз, – зашептал он вдруг, и его теплое дыхание коснулось ушей Алика.