Три товарища и другие романы

Мы легли, чтобы насладиться еще утренним сном, сном на грани полугрез-полуяви, и лежали так, тесно обнявшись, согласно и ровно дыша. Потом, в девять, я позвонил сначала подполковнику Эгберту фон Хаке – при этом я назвался тайным советником Буркхердтом, а потом Ленцу, которого попросил выехать вместо меня в утренний рейс.

Он не дал мне говорить.

– О чем речь, детка? Недаром твой Готфрид слывет знатоком вариаций человеческого сердца. Я и не сомневался, что так будет. Желаю всяческих удовольствий юному плейбою!

– Заткнись, – сказал я счастливым голосом, а на кухне заявил, что болен и останусь в постели до обеда.

После этого я отбил три атаки сердобольной фрау Залевски, пытавшейся облагодетельствовать меня ромашковым чаем, аспирином и горчичниками. Потом Пат удалось прошмыгнуть в ванную комнату, и нас больше никто не беспокоил.

XIV

Спустя неделю в наш двор вкатил нежданный булочник на своем «форде».

– Пойди потолкуй с ним, Робби, – сказал Ленц, бросив презрительный взгляд в окно.

 – Этот пряничный Казанова наверняка хочет предъявить нам какую-нибудь рекламацию.

Вид у булочника был довольно потерянный.

– Что-нибудь с машиной? – спросил я.

Он покачал головой.

– Какое там. Бежит как по маслу. Да ведь она теперь все равно что новая.

– Это верно, – подтвердил я, глядя на него уже с большим интересом.

– Тут вот что, – сказал он, – я, это самое, хотел бы другую машину. Побольше. – Он огляделся. – Ведь у вас тут был «кадиллак»?

Я сразу понял, в чем дело.

Итак, чернявенькая сожительница его допекла.

– М-да, «кадиллак», – произнес я мечтательным голосом. – Надо было сразу его хватать! Вещица роскошная! Ушла за семь тысяч. Считайте – даром!

– Ничего себе даром…

– Даром! – решительно повторил я, раздумывая, что предпринять. – Я могу разузнать, – сказал я после паузы, – вдруг человеку, который его купил, понадобились деньги. Такое теперь частенько бывает. Подождите минутку.

Я пошел в мастерскую и в двух словах рассказал, что случилось.

Готфрид так и подпрыгнул.

– Братцы, где ж нам раздобыть теперь какой-нибудь старый «кадиллак»?

– Предоставь это мне, – сказал я, – а сам последи, чтобы булочник не сбежал.

– Идет! – Готфрид исчез.

Я позвонил Блюменталю. Без особых надежд, но ведь надо было попробовать. Он оказался в бюро.

– Не хотите ли продать свой «кадиллак»? – спросил я напрямик.

Блюменталь рассмеялся.