Жизнь взаймы

Лилиан Дюнкерк, в синих брюках, сидела у себя на балконе. Перед ней в снегу, который намело за ночь, торчала бутылка водки – подарок Клерфэ.

Зазвонил телефон. Лилиан сняла трубку.

– Да, Борис… нет, конечно, нет… к чему мы бы пришли, если бы так поступали?.. Не будем больше говорить об этом… конечно, подымись… да, я одна, кто же может прийти ко мне так рано?..

Лилиан снова вышла на балкон. Она подумала было – не спрятать ли ей водку, но потом взяла стакан и откупорила бутылку.

Водка была отличная и очень холодная.

– Доброе утро, Борис, – сказала она, услышав, как хлопнула дверь. – Я пью водку. Хочешь? Тогда принеси стакан.

Растянувшись в шезлонге, она поджидала его. Волков вышел на балкон, держа в руке стакан. Лилиан вздохнула с облегчением. «Слава Богу, обошлось без нотаций», – подумала она. Волков налил себе. Она протянула ему свой стакан. Он налил и ей доверху.

– Почему ты пьешь, душка[1 - В оригинале – русское слово «душка». – Примеч. пер.]? – спросил он. – Боишься рентгена?

– Нет, Борис, радуюсь жизни.

– Далай-Лама уже сказал что-нибудь о снимках?

– Нет. Да и что он может сказать? Я не хочу ничего знать.

– Правильно, – сказал Волков. – Выпьем за это.

Он залпом осушил стакан и убрал бутылку.

– Дай-ка мне еще, – сказала Лилиан. – Стаканы совсем маленькие.

– Сколько твоей душе угодно.

Лилиан наблюдала за ним. Она ждала, что он будет уговаривать ее не пить, но Борис был достаточно умен: он угадал ее мысли.

– Налить еще? – спросил он.

– Нет. – Лилиан поставила стакан около себя, не дотронувшись до него. – Борис, – сказала она, – мы слишком хорошо понимаем друг друга. Ты слишком хорошо понимаешь меня, а я тебя, и в этом наша беда.

– Ты права, – сказал Волков. – Великолепная беда! Когда дует фён, ее ощущаешь еще острее.

Лилиан закрыла глаза.

– Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку.

– Мне тоже, – сказал Волков. Она открыла глаза.

– Тебе? Волков кивнул:

– Всем этого хочется, душка.

– Почему же ты ничего не делаешь?

– Потому что все осталось бы по-прежнему. Я бы только еще сильнее почувствовал, что сижу в клетке.

– Я знаю, Борис. Я ведь тоже только так говорю. Сам понимаешь почему. Боюсь рентгена и не хочу этого показать.

Она услышала шум мотора раньше, чем его услышал Борис.