Держава том 4

По моей вине он мучается и терпит эти невероятные боли.

– Да что ты говоришь, милая?! В чём твоя вина?

– Ты же сам знаешь, что моя бабушка, английская королева Виктория, передала мне эту страшную болезнь – гемофилию. Сама я не чувствую, но кровь моя отравлена, – разрыдалась императрица. – И страдают от недуга только сыновья. Дочери у нас здоровы. От всякого, даже самого незначительного ушиба у Алексея может произойти внутреннее кровоизлияние… Я консультировалась у Боткина. Кровоизлияние часто сопровождается мучительным воспалительным процессом, который может привести даже к смерти.

– Ну успокойся, Санни. Всё же обошлось. Мы, практически, ни в чём не ограничиваем ребёнка. Единственно, не разрешаем кататься на велосипеде. А в остальном он обычный живой и подвижный мальчишка, – нежно улыбнулся государь. – Катается на лодке, купается в реке и даже лазает по деревьям. Мы не станем, как испанские Бурбоны, тоже получившие от твоей английской бабушки «наследство», одевать Алексея, как они своих сыновей, в одежды, подбитые ватой.

– Внутренне ты всё-таки осуждаешь меня, – вытерла глаза царица. – Видимо, из-за этого и твоя мать ненавидит меня. Она знает, что мой дядя, принц Леопольд, страдал гемофилией и умер от незначительного ушиба головы в возрасте тридцати одного года… Я слышала твой разговор с министром иностранных дел Сазоновым о том, что Англия вечно вредит России.

– Так это мы о политике говорили, – поцеловал супругу в щёку Николай. – Решено! Едем в Спалу, – поднялся со скамьи и помог подняться жене.

В Спале родителям показалось, что сын поправился.

Николай приглашал на охоту представителей польской шляхты, а Александра Фёдоровна старалась как можно больше времени проводить с выздоравливающим сыном.

Они вместе отправлялись на прогулки: пешком, рядом с охотничьим домом, либо уезжали в экипаже по невероятно красивым нешироким лесным дорожкам.

В одну из поездок колесо наехало на камень или выступающий корень дерева и коляску сильно тряхнуло.

Вечером Алексей стонал от боли и ночь провёл без сна. На следующий день устраивался званый вечер, на который августейшей четой были приглашены сливки польского общества.