Держава том 4

– Санни, не будем показывать гостям, что у нас горе, – сели в первом ряду зрителей, бурно аплодирующих великим княжнам Марии и Анастасии, играющих сцену из комедии Мольера «Мещанин во дворянстве».

Когда представление кончилось, Александра Фёдоровна, с трудом скрывая от гостей волнение и беспокойство, вышла из зала, чуть не сбив встречного лакея в ливрее, нёсшего на подносе прохладительные напитки.

Придерживая обеими руками длинное платье, бегом, словно простолюдинка, бросилась по коридору в комнату сына.

– Мама, мне больно… Помоги мне, мамочка, – шептал тот, стараясь сдерживать слёзы от невыносимой боли.

– Потерпи сынок, мама поможет тебе, – обнимала мальчика. – Где доктор? – выбежала из комнаты. – Я спрашиваю, где Боткин? – накинулась на склонившегося перед ней начальника охраны Спиридовича.

Остановившись перед дверью в зал, несколько раз глубоко вздохнула и, наклеив на лицо улыбку, вошла внутрь, стараясь не выказывать тоску и безысходность.

Лишь заметив беседующего с сановниками супруга, не удержавшись, всхлипнула, бросив на него полный отчаяния взгляд, но тут же взяла себя в руки.

На следующий день у цесаревича поднялась температура и по совету Боткина из Петербурга вызвали профессора Фёдорова, доктора Раухфуса и педиатра Острогорского.

– У мальчика огромная гематома в паху и кровь заполнила весь низ живота, – жалея родителей, поставил диагноз профессор.

Коллеги поддержали его заключение.

– Я выписал болеутоляющие и кровоостанавливающие средства.

Но ничего не помогало.

Алексей кричал от боли и метался в постели. Несколько дней мать не отходила от него, страдая вместе с сыном.

– Ваше величество, – не отважившись заговорить с императрицей, подошёл к Николаю барон Фредерикс. – Положение цесаревича очень серьёзно. Только сейчас беседовал с врачами. Температура под сорок и отрок мечется в бреду. Мужайтесь, Николай Александрович. Прошу вашего соизволения, не указывая самой болезни, начать публиковать бюллетени о состоянии здоровья наследника престола.

– Делайте, что хотите, Владимир Борисович, – махнул рукой государь и, не стыдясь старого царедворца, разрыдался, тут же прикрыв лицо платком и уйдя в свою комнату.

Болезнь быстро прогрессировала.

Александра Фёдоровна сидела у постели сына и изо всех сил сдерживала слёзы. Боли охватывали его спазмами и повторялись каждые четверть часа. Во время этих приступов она прикладывала к его лбу холодные компрессы и ласково шептала слова утешения.