Пятый легион Жаворонка

На этот раз и автор, и гости оказались одинаково довольны выбором. Марциал был объявлен не только поэтом, но и философом. Виния тотчас вспомнила дни, когда отец распоряжался на Палатине и полагал будущее свое блестящим. Мог ли представить, что скоро будет убит, а дочь его никогда не станет Августой? Впрочем, долго предаваться подобным размышлениям ей не пришлось, ибо Парис с каменным лицом прочел третий стих:

– О, Флавиев род, как тебя обесславил

твой третий наследник.

Из-за него не бывать лучше б и первым двоим.

Теперь окаменели слушатели. Виния со звоном поставила чашу на стол, испуганно обернулась к брату, не зная как сгладить неловкость. Гай Элий улыбался, опасность всегда горячила ему кровь. «Дойди сказанное до императора, нам разом прикажут вскрыть вены. Забавно, какие у всех стали лица». Марциал, запинаясь, пытался объяснить, что ему напрасно приписывают столь кощунственные строки. Разве он не самый преданный слуга Цезаря?

Марк невозмутимо продолжал трапезу – у префекта Фуска не должно возникнуть ни малейшего сомнения в том, что его центурион туг на ухо.

Фуск в ярости бросил Парису по-гречески:

– Дерзкий, зачем ты чудовище дразнишь?

Парис в третий раз поймал его взгляд. И Фуск, наконец, понял немой вопрос: «Что, исполнился мой срок?»

Виния уже собиралась выглянуть в окно и сказать что-то о луне и ветре, когда в экус вошел Гермес. С ужасом уставился на опустевший стол.

– Что случилось? – нетерпеливо воскликнула Виния.

Старик поднял на нее глаза.

– Тебя, госпожа, спрашивает какая-то девушка.

– Меня? – Виния очень удивилась. – Она не назвала себя?

Гости с облегчением прислушивались к разговору.

– Нет, госпожа. По виду – знатная девушка. Носилки у нее не чета твоим, не в обиду тебе будь сказано, – Гермес вновь выразительно оглядел стол. – И рабы, и одежда…

– Так что ей нужно? – перебила Виния.

– Она спрашивает, нет ли здесь префекта Фуска?

– Ах, вот как? – Виния бросила на пораженного Фуска убийственный взгляд.

Гай Элий с сочувствием поглядел на префекта. Фуск выразительно пожал плечами. Теперь все: и гости, и хозяйка с жадным интересом обернулись к двери. Даже Марциал немного успокоился.

Прозвучали шаркающие шаги старика, казалось, он возвращается один, но неожиданно следом за рабом в освещенный зал из темноты беззвучно вступила девушка.

– Корнелия! – вскричал потрясенный Фуск.