Босфорские берега. Книга для всех, кто влюблен в Стамбул

Смерть друга была ударом, но она не плакала, давно разучилась. Сын Синана десять лет назад овдовел, потерялся среди нового времени, не смог удержать кофейню, оставив от неё лишь маленький закуток.

Уж сколько раз она предлагала ему свою помощь – гордый, но помнящий любовь отца к этой странной, волевой, такой не похожей на всех остальных женщине, он отказывался, принимая лишь оплату за кофе и сладости, которые если мадам не приезжала лично, ей неизменно доставляли на дом.

– Однако хватит ностальгии, – пробормотала мадам, поднимаясь.

– Вам просили передать.

Хищная кавалькада, сверкая стёклами, тронулась. Уставшая старая женщина развернула салфетку – несколько кофейных зёрен пахли, как во времена ее юности – надеждой, тёплом и предвкушением счастья.

– Обманчивое ощущение того, что все ещё впереди, – с грустью прошептала она и поглубже вдохнула ласковый аромат.

В этот момент погремел взрыв.

Искореженная машина горела, выли полицейские сирены.

– Не время, Тильда. Не время, – молодой, смеющийся Синан ссыпал в ее раненую руку горькие кофейные зерна. – Тебе ещё рано. Это ещё не конец.

Послесловие: после покушения 1995 года Матильда Манукян осталась жива, но потеряла ногу. Впрочем, это не мешало ей и дальше железной рукой управлять своей империей и уйти в мир иной в 2006 году.

Турецкая птица

У нее были странные, нетипичные для турчанки глаза – ультрамариново-голубые, солнечные.

– Ты – небо! – говорила мама и гладила черные, непослушные волосы дочки.

Но это осталось в прошлом, больше никто не называл ее небом, никто не пел ей странные, протяжные песни перед сном.

Мама умерла.

Когда ее определили в детский дом в Бурсе, она не плакала – родных не было, и идти ей было некуда. Тихая сосредоточенная девочка не доставляла проблем, не бунтовала, в меру своих сил училась, а в свободные часы любила сидеть в саду и смотреть вверх.

Туда, куда по словам воспитателей, ушла мама.

Шло время, весна сменялась осенью, опадали и вновь распускались листья, лишь небо оставалось все таким же неизменным, светлым и синим, как ее глаза.

Тем тёплым вечером она, как обычно, сидела в саду, и не сразу поняла, что ее уединение нарушено.

– Привет! – сказал подошедший мужчина.