Судьба попугая

На минутку зашли в кабинет за чайником, сахаром и кружками. Потом полезли на крышу.

Устроились на любимом месте Банова, там, где он сиживал с Кларой Ройд – на самой верхотуре.

– Ну как там у тебя? – спросил директор школы.

– Ничего, – без особого энтузиазма ответил Карпович. – Только с поэтом поругался.

– С каким поэтом?

– С кремлевским поэтом. Живет у нас один, татарин, наверно: Бемьян Дебный…

– А чего поругался?

– Да ну! – Карпович махнул рукой. – Мелочь! По инструкции я должен весь рукописный мусор, собранный в Кремле, относить в мусорник НКВД, ну я и сделал, как положено, какая мне разница, что это за мусор! А этот Бемьян стихи свои растерял, говорит, они на подоконнике были, и их ветер вниз сдул.

– Правильно! – одобрил Банов. – Нечего!

На крыше было прохладно. Дул довольно сильный ветер, однако чистое безоблачное небо отливало глубокой синевой и кое-где уже проступали первые золотистые звезды.

Банов страшно любил такие сухие осенние вечера на крыше, и чем прохладнее и ветренее было, тем всегда вкуснее казался чай, и вместе с чайным теплом организм в такие моменты наполнялся непривычной, но очень приятной бодростью и силой. Эта сила как бы распирала Банова изнутри, и жадно смотрел он вниз, на вечерние пустынные переулки, смотрел по-охотничьи зорко, словно выглядывал врагов.

– Хороший чай, – отхлебнув из кружки, сказал Карпович.

Банов кивнул.

– Я всегда чай пью, – неопределенно, словно в никуда, сказал он. – Да, слышь, как там Кремлевский Мечтатель?

– Нормально. Я его сегодня утром видел. Сидит, греется на солнышке и мечтает вслух. Хотел его послушать, но не было времени…

Банов посмотрел на Карповича и понял, что он немного завидует этому человеку. Еще бы! С какой легкостью, словно бы о самых простых и обычных вещах, говорит он о том, что только сегодня утром видел Кремлевского Мечтателя, которого все давно считают умершим! Сколько тайн ему доступно!

– Вася! – снова заговорил Банов.

Карпович задумался.

Банов смотрел на него с напряженным ожиданием во взгляде.

– Есть у меня один земляк в охране, – произнес Карпович. – Попробую поговорить. Завтра он с утра, кажись… Завтра и поговорю, а ты мне вечерком позвони!

Следующим вечером Банов позвонил Карповичу.