Дойти до горизонта

– Вы долго будете изображать скульптурную группу «Парализованные»? – поторопил Салифанов.

Натянув кеды и штормовку, я перебрался на корму.

– Курс двести, маяк правее градусов на тридцать. На рюкзаки не садись, сиденье промочишь, – кратко ввел в курс дела Сергей. – Хватайся! – И он отпустил руль. Я сжал пальцы на румпеле.

– Распишись в судовом журнале! – крикнул я вдогонку.

Сергей только махнул рукой и полез в спальник.

– Ты же мокрый! – возмутилась Монахова.

– Ничего, теперь ты тоже не сухая, – успокоил ее Сергей.

– Татьяна, а ты чего сидишь? – крикнул он из вороха одеял. – Лезь сюда немедленно.

– Нет, я лучше тут, – замотала головой Войцева. – Мне тут лучше.

– Войцева, не возникай! – прикрикнул Салифанов. Татьяна молча поднялась и поползла на салифановский голос, как самолет на радиомаяк приведения. Похоже, ей было все равно – сидеть, ползти или тихо испускать дух посреди бушующего Аральского моря. Ее мучила морская болезнь или что?то еще, очень на то похожее. Я еще раз сочувственно взглянул на уползающую Татьяну и решил приступить к своим непосредственным обязанностям.

– Лево пять румбов! – скомандовал я себе. – Есть, лево пять!

Правой рукой я надавил на румпель. Сил явно не хватало. Я надавил сильнее. Результат тот же. Я наплевал на условности и, встав на колени, навалился на румпель руками, вложив всю свою силу и весь свой вес.

Четыре часа назад я управлялся с ним шутя, одним пальцем! Чертовщина продолжалась. Теперь, задним числом, я удивился долготерпению Салифанова. Он ворочал этой железкой почти три часа! А у меня уже сейчас коленки трясутся!

Может быть, мы попали в какое?нибудь сильнейшее подводное течение или заросли непролазных водорослей? Или произошло самозатягивание рулевого болта? Предполагать можно было до бесконечности.

Через четверть часа меня бросило в жар – работенка?то, как у шахтера в забое. И чего сдуру вызвался заменить Васеньева – уже не однажды пожалел я. В чем тут разберешься, стоя на коленях и наблюдая перед собой только шкалу компаса?

Я еще раз взглянул с завистью на спящих, но кликнуть Васеньева на руль не решился, мешала дурацкая гордость. Ну как же, взялся за гуж – не говори, что не дюж.