Пустой

Шурик первым поднялся по ступеням крыльца, по – хозяйски широко распахнул дверь и, гремя ботинками, зашел в сени.

– Хозяин! – громко позвал он. – Евсей, ты дома?

Воронцов зашел в дом за ним следом. После яркого дневного света сени, казалось, наполнены непроглядным мраком. Пахло старой рухлядью и керосином. Шурик прошел вперед по скрипучим, прогибающимся доскам и открыл еще одну дверь – тяжелую, пухлую, обшитую разноцветными тряпками. Пригнувшись, чтобы не удариться лбом о низкий косяк, он заглянул в комнату:

– Ты живой или нет?

– Тут я, тут я, – раздался в ответ сиплый голос.

Шурик перешагнул порог, встал у печи, пропуская вперед Воронцова.

– Вот, Евсей, принимай гостя! Следователь из областной прокуратуры к тебе пожаловал…

«Следователь! – мысленно ахнула Даша, стоя за спиной Воронцова. – Из прокуратуры! Это почему? Зачем он тут?»

Этим известием она была шокирована. В ее представлении следователь был необыкновенным человеком, вроде актера кино или космонавта, обладающим какими-то феноменальными качествами, и появлялся он только там, где произошло из ряда вон выходящее событие, преступление века.

– Погуляй-ка во дворе, – обернувшись к ней, сказал Воронцов и закрыл за собой пухлую дверь.

Четверть комнаты занимала огромная белая печь. У маленького окошка с мутными, никогда не мытыми стеклами стоял стол, покрытый изрезанной клеенкой. На провисшей веревке висела несвежая шторка, прикрывающая кровать с горой разнокалиберных подушек. Двухстворчатый шкаф с большим, на всю дверь, облупленным зеркалом, отгораживал уголок.

Должно быть, в далекие времена, когда еще была жива Галюша, когда дочери еще только мечтали о замужестве, и комната была наполнена топотом многочисленным ног, этот шкаф выполнял роль ширмы.

Опираясь одной рукой о стол, посреди комнаты стоял хозяин – сгорбленный, лысый старик с подслеповатыми и хитрыми маленькими глазками, одетый в засаленный пиджак поверх клетчатой рубашки.

Потолок был настолько низкий, что Воронцов со своим ростом рисковал удариться головой о поперечную балку либо задеть лампочку, висящую в патроне на голом шнуре.

Не дожидаясь приглашения, он сел на шаткий табурет и чуть было не опустил локоть на подоконник, усыпанный высохшими мухами. Участковый ростом был пониже, и потому мог без всякого риска прохаживаться по комнате.

Евсей был напуган, но старался виду не подавать. Следователь и участковый молчали, и он чувствовал себя все более неуютно.