Дом с золотой дверью

У нее слишком трясутся руки, чтобы дальше пересчитывать деньги. Вспомнив крепкую хватку Феликса, она прикладывает ладонь к шее. – Ты не знаешь, каково это – принадлежать такому человеку.

И только произнеся эти слова, Амара понимает, что ошиблась. Филос многое испытал, когда его хозяином был Теренций, дед Руфуса.

– Ты больше не принадлежишь Феликсу, – отвечает Филос. Он так печально смотрит на Амару, что ей хочется разрыдаться. – Теперь ты здесь. Под защитой. Он больше тебя не тронет.

– Но он может навредить Виктории!

На это Филосу нечего возразить.

– Ты в этом не виновата. И ничего с этим не поделаешь.

Амаре не легче от того, что Филос понимает всю плачевность положения Виктории. Она отворачивается, чтобы успокоиться. Сейчас нужно убедить Филоса, а не плакать из-за него.

– Я обязана Виктории жизнью, – произносит Амара почти бесстрастным тоном. – Если бы не она, я бы погибла. Нас связывает кровавый долг. У меня нет выбора.

– Нет, – отвечает Филос, обо всем догадавшись. – Ты не можешь этого сделать.

– Почему же? Я сказала Руфусу, что хочу нанять музыкантов. Он мне не отказал. А у Виктории отличный голос!

– Речь шла о флейтистах.

– Ты подслушивал?

– Я вам не дверной косяк, – раздраженно отвечает Филос. – У меня есть уши.

– Руфус слушает меня не так внимательно, – произносит Амара. – Он и не вспомнит таких подробностей. Да и какое ему дело? Какая разница, кто перед ним: певец или флейтист?

Филос хмурится, и Амара, вспомнив предостережение Друзиллы, чуть слышно добавляет:

– Не сочти это за неуважение…

– Не волнуйся, – перебивает Филос, слегка поморщившись от ее слащавого голоса.

 – Я не стану на тебя доносить. Неужели ты держишь меня за надзирателя?

– Значит, ты согласен, что Руфус не будет против?

– Дело не в Руфусе, – отвечает Филос. – Хотя самовольничать и не кажется мне разумным. Он это не слишком жалует.

– В чем же тогда дело?

– В тебе! – рассерженно выдыхает Филос. – Вспомни, сколько усилий ты приложила, чтобы освободиться от Феликса.

А теперь ты хочешь стать его должницей. – Филос обводит рукой рассыпанные по столу деньги и украшения. – С Феликсом нельзя договориться о разумной цене. И что ты станешь делать? Каждый месяц являться в бордель, чтобы выплачивать долг? Зачем так рисковать?

– Руфус заплатит, – нерешительно произносит Амара.

– Боюсь, ты не сможешь даже назвать Руфусу цену, которую заломит Феликс.

– Может, попросить у него половину?

– Прошу, не делай этого.