Сестренки

Сестренки

Ольга Шумкова

Первые послереволюционные годы, семья с двумя дочерьми из Петрограда переезжает в северную деревню, и на вокзале теряется одна из девочек. Сестры проживают разные жизни и очень хотят вновь встретить друг друга.

Автор обложки – Лена Лозовская, фотографии взяты из личного архива автора.

Ольга Шумкова

Сестренки

Анюта проснулась от шума в доме. Мама стояла на коленях над чемоданом, отец нагнулся:

– Дорогая, поберегись… Осторожнее.

– Что случилось, мама, папа? – спросила Анюта.

Папа повернулся к ней, подошел. Анюта только что перенесла болезнь; подозревали испанку, но больше никто из семьи не заболел, потому списали просто на простуду. Анюта была уже здорова, но еще слаба, почти не вставала.

Отец подошел к ее кроватке:

– Сегодня уедем, девочки.

– Куда же? – удивленно спросила Анюта.

– В мамину деревню.

– Да, в деревню! – важно сказала сестра Ася.

Анюта удивилась. Они никогда не бывали в маминой деревне. Летом снимали дачу; а когда девочки спрашивали, почему нельзя в деревню, мама с папой отмахивались:

– Далеко, трудно ехать.

Неужели же проще стало ехать сейчас, когда почти не ходят трамваи, а на железной дороге мало поездов и много народу? Ранней весной? И мама ждет ребенка?

Мама поднялась с колен:

– Кажется, все, Алексей. Поднимайтесь, девочки, через три часа поезд.

Они быстро позавтракали – хлебом и чаем. Потом оделись, Анюту мама закутала особенно тщательно. Девочки взяли своих кукол, Анюта хотела прихватить еще кукольный сундучок, но мама не разрешила:

– Там купим новый, а лишнюю тяжесть нам не дотащить.

От вокзала жили недалеко и дошли пешком. Там проверили документы, потом еще раз. Мама оглядывалась:

– Девочки, не отходите, только не отходите…

В зале ожидания было много народу, семье досталась крохотная лавка. Анюта устала; кажется, у нее снова начинался жар.

Анюту и маму усадили, Ася и отец стояли рядом.

Было шумно. Напротив встал мужичок с цигаркой. Анюта закашляла.

– Отойди куда с папиросой, – попросил отец, – дочка только после болезни, воздух нужен.

– Тебе воздух, а мне что же теперь, себе воли не дать? – взъерепенился мужичок, – не царское время, чтобы себя в полон загонять.

Но тут подхватились бабы, закричали:

– И что это ты тут, один-одинешенек едешь?

– А как ребенку дышать от твоего самосада?

– Ой, батюшки, да мне и самой с сердцем плохо!

Мужичок досадливо сплюнул и куда-то ушел. Анюта слабо улыбнулась.