Раскаты

Она хотела убить папу, но передумала, и вместо этого застрелила себя… – девочка притворно захлюпала носом.

– Мон дью! Николь, ви таг шутитье? Скажьите, что ви шутитье! – с ужасом в глазах спросила француженка. Девочка помотала головой. – Mon Dieu![1 - Боже мой! (фр.).]

– Папа вызвал доктора, чтобы ее труп осмотрели. А потом ее увезли в морг, – продолжила Ника. – Он поехал за ней. Как думаете – папа будет резать ее?

– Николь, это отвгатительно! – воскликнула мадмуазель Конте. – Прегратите немедленно!

Девочка, испытывая истинное наслаждение от страха глупой француженки, невинно спросила:

– А если мамочку закопают, возле нее оставят место для меня?

– Месье Кагпов! Месье Кагпов! – мадмуазель Конте вышла из гостиной, в поисках управляющего.

Добравшись до заветного аппарата, женщина дозвонилась до клиники Арцыбашева и очень долго, смешивая ломаный русский с французским, разговаривала с доктором.

– Все, Николь, я ухожью! – вернувшись после этого в гостиную, строго объявила француженка.

Девочка, сидящая за фортепиано, недоуменно посмотрела на нее:

– А Бетховен, мадмуазель Конте? Я вроде начинаю запоминать.

Француженка все-таки ушла, и больше не появлялась в их доме. Арцыбашев, вернувшийся под вечер, не оставил это незамеченным:

– Вот зачем ты, Ника, наговорила всяких ужасов? У меня пациент, а тут звонит твоя учительница и начинает рассказывать такое…

– Она глупая.

– Зачем ты это сделала, милая моя? – ласково спросил доктор. – Хочешь, чтобы от нашего дома шарахались в стороны?

– Мне было скучно. А Варвара всегда спать ложится, когда у меня уроки музыки.

– Вот как? – Арцыбашев посмотрел на старуху. Та молчала. – Хорошо повеселилась? А мне теперь придется искать для тебя другую учительницу… – он призадумался.

Девочка бросилась к нему:

– Папочка, когда я увижу маму?

– Нескоро, милая моя, очень нескоро.

– Тогда давай поедем в Москву!

– Не уводи разговор, милая моя, – мягко напомнил Арцыбашев. – Мы не до конца обсудили твое поведение с мадмуазель Конте.

– А что тут обсуждать? – притворно удивленным голосом спросила Ника. – Она сама виновата – верит всякой ерунде!

– За плохое поведение ты наказана. Останешься без десерта.