Раскаты

– Не надо, Александр Николаевич, сочтемся, – возразил старичок. – Лучше соберите для нее одежду и постельное – все, что ей может пригодиться.

– Я соберу вещи, – пообещал Арцыбашев.

– Позвольте, – Яковлев поправил очки. – Я понимаю – состояние вашей жены тяжелое; но она, как-никак, главная подозре…

– Моя заплаканная дочь сидит в соседней комнате, – холодно напомнил доктор. – Может, вы зайдете и объясните ей, почему вместо больницы вы заберете ее мать в тюремный изолятор?

– Я? – Яковлев, нервно дернувшись, скромно отвел глаза в сторону.

Арцыбашев ответил ему сдержанным кивком:

– Премного благодарен.

В комнате для слуг – неловкая, неприятная тишина. Григорий и повар играют в карты, управляющий курит в форточку, Ксения гладит свою униформу. Беззвучно приговаривая что-то, она чуть ли не скалится – от негодования и отвращения.

– Ты можешь громче? – попросил помощник повара, устав от ее гримас.

– Это он ее удавил.

– Как удавил? – от неожиданности парень вздрогнул. – Она ведь жива!

– Ну, довел! – пояснила Ксения. – Специально доводил ее до такого состояния, вот и довел!

– Кто тебе такое ляпнул?

– Девушка, которая работала до меня. А ей – другая, до этого.

– Понятно! А та ей до этого, и еще до того…

– Хватит господ хаять! – грозно вступился управляющий. – Болтать не о чем, так обязанностями займитесь! Или хотите другую работу?

Никто не ответил, и он, докурив, ушел.

– Сцепились все, как змеи; вот и обкусались ядами!

5

Нахмурившись, Ника рассматривала ноты и медленно двигала пальцами над клавишами – все по совету ее учительницы, молодой француженки мадмуазель Конте.

– Бетгховен совсем не сложьен, Николь, – говорила та с присущим акцентом. – Особенно это пгроизведенье.

– Простите… – Ника безвольно опустила руки. – Не могу настроиться…

– Давайтье я, – женщина медленно проиграла небольшой отрывок.

– Я не могу думать о Бетховене, мадмуазель Конте, – грустно выдохнув, сказала девочка.

– Погчему?

– С тех пор, как несколько дней назад умерла моя мама… – Ника, глядя на реакцию француженки, подавила злоехидный смешок.

– Каг таг? – удивленно спросила она. – Ваша мать умергла, Николь?..

– Да.