Раскаты

– Отлично! Сам лопай свой десерт! – сердито бросила девочка, и пошла к себе в комнату.

– Ника!.. – старая нянька засеменила за ней.

– С удовольствием съем его! – весело ответил Арцыбашев. – Поскольку я единственный в этом доме, кто работает и зарабатывает деньги. А вечером я поеду в оперу и отдохну, а в это время все маленькие вредные девочки будут спать!

Поужинав, он долго приводил себя в порядок перед поездкой – принял ванну, побрился, приказал выгладить свой лучший фрак и рубашку.

К девяти вечера он, готовый и к опере, и к встрече с Тарасовой (девушка обещала быть на премьере), важно спустился в фойе и бросил управляющему:

– К полуночи поставь в кабинете ведерко с шампанским.

Нике спалось плохо. Она ворочалась, мучаясь тяжелым сном. Ей казалось, что вокруг нее – холодные больничные стены; что лежит она на жесткой панцирной койке, а врач (она его не видела, но его голос был точь-в-точь, как у отца) раздраженно бьет вопросами:

– Зачем ты это сделала? Зачем?

«Что сделала?» – Ника понимала только, что ее обвиняют в чем-то ужасном.

Перед глазами вдруг появился бледный отец, весь покрытый кровью, а на его руках чистая, веселая мама в свадебном платье.

– Вероника… – заметив ее, мама улыбнулась. Ее улыбка потянулась вверх, куда-то за уши, становясь все более страшной и зловещей. – Вероника, подойди ко мне, – сказала она, не двигая растянутым ртом…

– Тише, тише дитятко… – Варвара медленно растолкала стонущую девочку.

 – Ох, Господи, ты вся вспотела!.. Давай-ка сменим пижаму…

Полусонная Ника, успокоившись зеленым светом ночника и тихим ласковым голосом няньки, покорно позволила себя переодеть и легла обратно в кровать.

– Тише, дитятко мое, тише… – Варвара поправила одеяло и ушла. Ника почти заснула, но дробный женский смех оборвал нить ее сна.

– Мама?.. – девочка привстала. Поколебавшись, она поднялась и на цыпочках прошла к двери, приоткрыла ее.

Снаружи темно. Дом спал, за исключением трех его обитателей. Ника, дрожа от волнения, пошла на голоса – к спальне родителей.

– Александр Николаевич, м-м-м… – простонал молодой незнакомый женский голос.

– Саша, просто Саша… – глухо ответил Арцыбашев.

Дверь в спальню закрыта не до конца. Ника прижалась к щелке, наблюдая за происходящим. В комнате темно, слышны только женские стоны, шелест и тихое поскрипывание кровати.