Россия на изломе

Конторским-то талоны получше отоваривают и капусту дают.

– А конина откуда? – спросил Никитин.

– Говядину якуты привозят, – пояснил Яков, – видать у них в пути лошадь сдохла, вот они её под видом коровы и продали. Наверняка в сговоре с кухонным старостой. Он нам продукты выдаёт, ну и себя, надо думать, не обижает. А как уж она протухла – кто её знает?

Из каморок к печи стали подходить рабочие.

– Да, запашок ещё тот, – сказал Игнат Матвеев.

Игнату сорок лет, его сослали в эти края за революционную деятельность, он социалист-революционер.

– Бабы тут причём? – кипятился Кочетов. – Они готовят из того, что им всучили.

– Это так, конечно, – согласился Игнат.

– А что ты так за них заступаешься, Васька? – взъерепенился Яков. – Спишь с ними пока нас нет?

– Дурак ты, Яков, – уже спокойно возразил Кочетов. – Я с вами на одном прииски работаю. А тебе три рубля в месяц плачу, за то, что твоя баба мне готовит и стирает на меня. Она готовит, а ты её бить – не справедливо.

– Сейчас не об этом, Вася, – сказал Игнат. – Что делать будем, мужики.

– Жаловаться. Что ещё? Голодные же будем. И талон у нас пропал.

– Как жаловаться, Иван? – сказал Яков. – Мы ж поди работаем. Администрация на Феодосиевском. Не ближний свет. Ехать надо.

– Тогда забастовка, – твёрдо сказал Игнат. – Завтра, 29 февраля на работу не выходим, едем в Феодосиевский. Все согласны?

– Забастовать, оно конечно можно, Игнат. А семьи кормить чем? А как не заплатят за дни забастовки?

– День не заплатят – ничего страшного, переживём, – сказал Игнат.

 – Передохнуть, тоже не плохо. Зато мы выдвинем свои требования. У нас ничего нет, товарищи, мы можем продать только свои руки, только свой труд. А его покупают за копейки. Мы работаем в сырости и холоде.

– Да что в сырости – в воде по колено, а то и выше.

– Скоро всё себе отморозишь и баба не нужна будет.

– И ты бабе тоже.

– Вот! Вот! – продолжил Игнат. – Здоровье гробим, золото добываем, а платят копейки за такую работу.

Да ещё обмануть норовят. Зарплату талонами дают, а отоваривают тухлятиной. Сколько терпеть будем, товарищи? По одиночке, мы капиталистов не одолеем. Вместе мы сила!

– Правильно говоришь, Игнат, – ответили ему, – уж надоело всё, мочи нет.

– Жилы из нас тянут.

– Тогда требование надо составить и начальству предъявить.

– И что бы талон это по новой отоварили и не тухлой кониной.

– Это правильно, Яков.