Россия на изломе

– Я тогда взяла в лавке восемь фунтов (3,28 кг) мяса и стали мы с бабами суп мужикам варить. Если мужиков мясом не кормить они работать не будут. Работа у них тяжёлая, Яша правду говорит.

Яшка ещё с порога почувствовал тошнотворный запах варёной тухлятины и какой-то ещё еле уловимый, который сходу он распознать не смог. Яшка подошёл к печке. Женщины стояли у печи и мешали ложками варево в кастрюлях. Над печью натянуты верёвки, на них сушилась одежда и чёрные жирные капли падали на чугунную плиту печи.

– Это что? Это что, бабы? Из какой дряни вы готовите?

– Суп. Что в лавке дали, из того и варим, – недовольно с вызовом ответила Степанида.

– Да это же конина!

Яшка вспомнил второй запах – запах конского пота.

– Тухлятиной меня кормить! – взревел Яков.

Он со всей дури врезал Стеши в ухо. Стеша упала, заверещала, задёргала ногами, держась за ухо. Тут подлетел их «сынок» Васька Кочетов, парень двадцати пяти лет.

– Ты что дерёшься, сволочь! – крикнул он и ударил Яшку в бороду.

Яков упал, но тут же вскочил.

– Ты! Меня! Бить! – закричал он, но ударить сильного парня не решился.

Он метался, не зная, что бы такое сотворить и додумался сгрести все кастрюльки с печки на пол. Содержание кастрюль вылилось на пол, запах усилился.

– Ты что делаешь, Яшка, – заголосили бабы.

На шум стали выглядывать из своих каморок рабочие.

– Что высунулись? – кричал Яшка. – Тухлую конину жрать будите? Да ещё нахваливать! На падаль перешли. Опарышами не подавитесь!

– Степанида, зачем же вы его брали, если оно тухлое? – спросил Керенский.

– Да как узнать? Оно же замороженное.

– Зачем так много взяли?

– На весь талон. Возьмёшь меньше – талон пропадёт.

– Нам зарплату дают талонами, – пояснил Яков. – Часть зарплаты вообще не дают, её отдадут при окончании контракта, а остальное по талонам компании. А талоны крупные, а надо весь талон отоварить, надо тебе или не надо, а бери, иначе талон пропадёт.

– Компании это выгодно, – сказал Кобяков, – вроде как заплатили, а вроде как и нет.

– Приходиться объединяться, – продолжила Степанида, – сегодня я возьму продуктов в лавке на всех, завтра – другая. И так по очереди.

– А ещё лук и капусту надо есть, – сказал Яков, – а то цинга будет. А в лавке это не всегда бывает, а на рынок не всегда пускают, сволочи, приходиться как-то исхитряться, чтобы туда попасть. А иначе – худо. Вон татарин, у нас работал, умер в феврале от цинги.