Антон Иванович

Антон Иванович

Анатолий Алексеевич Гусев

1943 год, юг Франции. Встреча А.И. Деникина с бывшими советскими людьми на службе у нацистов.

Осенний вечер 1943 года, юг Франции.

Антон Иванович Деникин сидел в своём кабинете и что-то писал. Его жена, Ксения Васильевна, подошла к нему сзади, обняла и прижалась щекой к его щеке и сказала:

– Антош, а ты знаешь, что немцы, которые обосновались в школе, вовсе не немцы?

Ксения Васильевна смотрела на мужа таинственно и лукаво. Она почти на двадцать лет младше мужа, ей пятьдесят один год.

– А кто же, Чижик? – спросил Антон Иванович, не отрываясь от рукописи.

В его глазах она была по-прежнему той милой неунывающей девчонкой с забавной фамилией Чиж, как и двадцать шесть лет назад, когда они поженились. Жизни без неё он себе не представлял. Когда её забрали немцы 15 июня 1941 года, он очень переживал и постарел весьма сильно, за те две надели, пока её держали в тюрьме, а точнее за шестнадцать дней.

– Русские, – ответила Ксения Васильевна.

– Здесь, в Мимизане? – Антон Иванович оторвался от рукописи и посмотрел на жену. – Да ты шутишь, душа моя.

– И всё же.

– И что же они здесь делают?

– Строят чего-то.

– Ну да, немцы непонятно от кого хотят обороняться, всё побережье перекопали. Укрепляют оборону. Так ты хочешь сказать, Ксюша, что это русские, перешедшие на службу врагу?

– Да. РОА – Русская освободительная армия какого-то Власова.

– Кого же они здесь освобождают?

– Не знаю.

– Они знают кто мы?

– Конечно, им же рассказали.

– Что ж, пусть приходят, интересно будет побеседовать. Только не все сразу. Сколько их в деревне?

– Рота, наверное.

На следующий день у домика, где жили Антон Иванович и Ксения Васильевна, появились трое солдат. Они нерешительно мялись у калитки, ожидая, когда их позовут. Их позвали.

– Проходите, гости дорогие, – приглашала Ксения Васильевна.

– Да уж не без этого, хозяйка, – сказал самый старый из гостей.

Ему на вид было лет пятьдесят-шестьдесят, другому лет около тридцати, а третьему не больше двадцати пяти.

– Садитесь, не стесняйтесь, – сказал Антон Иванович.

– Ну, как же, такие люди…

Для Антона Ивановича странно и нелепо было видеть русских людей в немецкой форме. Они назвали свои имена и отчества, фамилии называть не стали.