Негасимая лампада памяти

Пошарил руками вокруг, в надежде найти, на что можно опереться, чтобы встать. Загремело, падая ведро. Сразу же за занавеской, разделяющей комнату, зажгли лампу.

– Тихо, Никифор, тихо, – отодвинув занавеску, прикрывая стекло лампы рукой, появилась перед ним женщина. В колеблющем свете он увидел Татьяну, родную сестру, умершей жены, чей дом стоял рядом с его собственным домом. Их дома разделяли несколько метров, да полоса густо разросшихся плодовых кустарников на них.

– Татьяна, а как я у тебя оказался? – спросил старик.

–Так решили мы тебя ко мне под пригляд. Люди помогли, принесли. Чтоб ты сейчас один – то делал? – ответила Татьяна, ставя лампу на табуретку, присаживаясь на краешек койки.

– Сильно меня, ворог-то шибанул?

–Повезло тебе. Ружье-то по лбу скользнуло, кожу только содрало. Со всей силы ведь бил, убить ведь мог. Молодой, силы некуда девать.

– Повезло Татьяна, – везучий я выходит. Сколько раз убивали, а я все живу. Бережет меня ангел – хранитель мой, – невесело усмехнулся старик, вспоминая…

15

Первый раз, его попытался убить, японский солдат, в атаке на деревню Сандепу.

Он бежал ему навстречу, держа у пояса винтовку, с примкнутым широким ножевым штыком. Видно опытным солдатом был японец.

Отбив его винтовку в сторону он сделал выпад. Спасло его чудо – враг поскользнулся на промерзшей бесснежной земле, и его длинный штык, способный проткнуть насквозь, лишь скользнул по ребру, пропоров бок. Падая, он каким-то невероятным усилием сумел дотянуться до лежащего японца, игольчатым штыком «мосинки».

Они так и лежали рядышком, смотря друг на друга. Навсегда ему врезались в память медленно, затягивающие смертельной пленкой, потухающие глаза умирающего японца. Когда русский полк, отхлынув назад в результате безуспешной атаки на маньчжурскую деревню, его промерзшего насквозь в обледенелой, заскорузлой от крови шинели, подобрали однополчане, он уже был готов к расставанию с жизнью.

В госпитале, по завязку набитому ранеными, ему наскоро заштопали бок, дали недельку отлежаться, и отправили назад в полк, велев присматривать за раной и ходить на перевязку в полковой лазарет.

Второй раз на его жизнь посягали уже немцы, когда он, уже младший унтер – офицер, кавалер солдатского «Георгия», вырывался со своей частью из окружения под Вильно. Он, почувствовал удар в спину, даже не успел упасть. И опять его спасли, вынесли из-под шквального огня, укрепленных позиций германцев, его боевые товарищи.

Везло ему несказанно.