Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

К счастью, Гурвиль сопровождал его, так как поэт, весь отдавшись вычислениям, сбился с пути и пустился было по направлению к Сен-Мору.

Через четверть часа господин Ванель входил в кабинет суперинтенданта, тот самый кабинет, который мы вместе со всеми смежными ему помещениями описали в начале повествования.

Увидя входящего Ванеля, Фуке подозвал Пелиссона и в течение нескольких минут говорил с ним шепотом.

– Запомните как следует, – сказал он ему, – велите уложить в карету все серебро, всю посуду, все драгоценности.

– Надо ведь еще предупредить госпожу де Бельер, – сказал Пелиссон.

– Не беспокойтесь. Я беру это на себя.

– Отлично.

– Идите, мой друг.

Пелиссон ушел, не очень хорошо понимая, в чем дело, но доверяя, как настоящий преданный друг, воле, которой он подчинялся. В этом сила избранных душ. Подозрительность – признак низменной души.

Ванель склонился перед суперинтендантом.

– Садитесь, сударь, – вежливо сказал ему Фуке. – Кажется, вы хотите купить мою должность?

– Монсеньер…

– Сколько вы можете заплатить мне за нее?

– Вы сами, монсеньер, должны назначить цену. Я знаю, что вам уже делали некоторые предложения.

– Мне говорили, что госпожа Ванель оценивает мою должность в миллион четыреста тысяч?

– Это все, что у нас есть.

– Вы можете выплатить эти деньги сразу?

– У меня их нет с собой, – сказал наивно Ванель, приготовившийся к борьбе, к хитростям, к шахматным комбинациям и озадаченный такой простотой и величием.

– Когда они будут у вас?

– Когда вам будет угодно, монсеньер.

Он боялся, что Фуке издевается над ним.

– Если б вам не приходилось возвращаться для этого в Париж, я бы сказал – сейчас же…

– О, монсеньер!..

– Но, – перебил суперинтендант, – отложим выплату и подписание договора на завтра.

– Хорошо, – отвечал оглушенный и похолодевший от удивления Ванель.

– На шесть часов утра, – добавил Фуке.

– Шесть часов, – повторил Ванель.

– Прощайте, господин Ванель. Поцелуйте от меня ручки госпоже Ванель.

И Фуке встал.

Тогда Ванель, побагровевший и начинавший терять голову, сказал:

– Монсеньер, вы даете мне честное слово?

Фуке повернул голову и сказал:

– Черт возьми! А вы?

Ванель смешался, вздрогнул и кончил тем, что робко протянул руку.

Фуке открыто и благородно протянул свою.