Лихо. Медь и мёд

Да и я не узнал, если бы… А впрочем, потом.

Он махнул рукой. Ольжана заметила, что только одна рука Лале была в перчатке, и это придавало ему ещё более взъерошенный вид – как у бродячего пса.

– Представляете, даже лошадь не привязал, так поспешил к вам! Хорошо, что она у меня смирная, никуда не уйдёт.

Тут уже стало понятно, куда он её ведёт: к кибитке, в которую была впряжена лохматая коричневая лошадка. Лале погладил лошадку по шее и, подковыляв, откинул тканевой полог.

– Прошу. – Приглашающий жест.

Ольжана с сомнением глянула внутрь. Две длинные скамейки и уйма разных вещей – книги, травы, склянки, мешочки… Что находилось дальше, было не разобрать.

Может, даже кто.

Ну нет. Ольжана не сядет к незнакомцу в полутёмную кибитку лишь потому, что когда-то мельком его видела и он представился посланником госпожи Кажимеры. Ладно бы ещё рядом стояли другие повозки – но Лале, как назло, остановился на пустом краю площади.

– Вы уж меня извините, – сказала Ольжана учтиво, коря себя за то, что сама согласилась сюда идти.

 – Но я… Не обижайтесь, но я совсем вас не знаю, и мне не хотелось бы дёргать Жавору за усы.

Она решительно поправила ремешок сака на плече.

– Буду… признательна, если мы поговорим в людном месте. У церкви. Или если вам не хочется возвращаться… – Конечно, не хочется, он едва волочит ногу. – То прямо здесь. Мне не так страшен дождь.

– Ах. – Лале коротко кивнул. – Моя вина. Подождите. Где же…

Он тряхнул рукавом, вытащил из поясной сумки узорное пёрышко.

Ольжана признала: перо сипухи. Не настоящее, конечно, – при Звенящем дворе, не в пример Дикому, считали варварским использовать частички животных. А ученики Йовара верили, что добытые без насилия клыки, перья или когти «своего» животного являлись оберегом для колдуна.

Перо сипухи, которое Лале выложил себе на ладонь, было соткано из чар тоньше, чем самый прозрачный волос, – оно светилось мягким светом и слегка подрагивало. Острый кончик смотрел прямо на Ольжану.

– Вот так я вас и нашёл, – объяснил Лале. – Меня вело перо.

Это всё меняло. Госпожа Кажимера превращалась в сипуху, и Лале держал в руках знак её доверия – раз перо не жгло его и не расслаивалось на части, он и вправду выполнял волю госпожи Кажимеры.

– Не лучшая вещь, чтобы рассматривать её у церкви, – заметил он.

– Да. – Ольжана подняла глаза. – Вы правы. В кибитку так в кибитку.

Он подал ей руку, чтобы помочь забраться на ступеньку.