Волчье лезвие

Трое лангобардов подняли с сочной травы свои голые по пояс тела, подтянули буро-коричневые льняные штаны. Стреноженные кони зафыркали, их хвосты и гривы отбивали атаки мух, а глаза косились на проходящих воинов.

Пристальный взгляд серых глаз Агилульфа заставили Лега отвернуться:

«Дери меня вепрь, я и забыл про Пеммо-Заячью душонку», – расстроился он, и заявил с досадой:

– Аго, тот арга[2 - Трус] бродит где-то с отметиной изгоя. Для моего фара он умер.

– Заслуженная кара, – подцепил Аго ножом мясо, ароматное от можжевеловых веточек, и откусил.

 – Уумм, надеюсь, ты орудуешь копьем, не хуже чем готовишь. Но я к тому парень, не выращивай в себе страх перед врагом. Когда начнётся схватка, кто-то умрёт, а вместе с ним и страх.

– Аго, надо бы дождаться Ирма, – шваркал черноволосый Ольф точилом по топору, сидя на мшистом бревне. – Пора бы ему воротиться, а то ведь ушёл ещё, когда тени были короткие.

После этих слов Лег осознал, что назвал Агилульфа коротким именем. – «Хвала Господу, никто не заметил», – правые пальцы сложили крестное знамение.

«В отряде только эти двое – Ольф и Сундрарит называют его Аго. Потому что Ольф прожил сорок три зимы, и белые волосы проступают на голове и в бороде, – размышлял Лег, – а Сундрарит дружит с десяти зим? Вот бы мне такое имя – Волчье лезвие. Вместо пустого Лег… А какие только небылицы не болтают и все по-разному растолковывают почему Агилульф. Эти придумки окутали прошлое, словно тёмно-зелёный мох опутал древний пень, и теперь легенда его имени выглядывает из темной чащи былых лет, как фенке[3 - Фенке – в германо-скандинавской мифологии лесные великаны, косматые и кровожадные.

]. Все лишь в одном сходны: в год рождения Аго леса и степи Паннонии заполонили волчьи стаи».

– Ирм вернётся, как найдёт следы, – ответил Агилульф. – Лег, отложи пару кусков.

Тем временем Ирм пробирался обратно в стан отряда по сосново-буковой чаще. Солнце падало к горизонту, редкие лучи пробивались сквозь густую листву, а москиты жужжали, путались в его курчавых длинных волосах и бороде цвета соломы.

Пустой желудок бурчал. Он, как будто напоминал, что не против употребить, как бывало не раз в долгих походах, и лесную живность, которая шуршала в траве, щебетала среди ветвей. Спешил Ирм не из-за голода – нашёл следы напавших на деревню.

– Спешиться! обыскать всё вокруг, – рыкнул Агилульф, когда три дня назад отряд оказался в одной из римских деревень – того, что от неё осталось, ? соскочил он с коня среди дымного пепелища.