Бред сивой кобылы

Бред сивой кобылы

Виктор Рябинин

В целом весёлый авантюрно-приключенческий роман с элементами детектива и эротики. Действие разворачивается на просторах четырёх континентов в конце 19-го и начале 20-го веков. Главный герой – бесшабашный и весёлый американец, предки которого являются выходцами из России, как будет ясно из второй книги романа. Дик Блуд, попадая в безвыходные ситуации, с честью и неординарной находчивостью выпутывается из них, как в мирную, так и в военную пору. Несмотря на сходство во времени и пространстве описываемых событий с историческими реалиями, не стоит опираться на них, как на неоспоримый факт, в жарких спорах с любителями истлевающих летописей и завсегдатаями пыльных архивов.

Виктор Рябинин

БРЕД СИВОЙ КОБЫЛЫ

ПРОЛОГ

ПОРА СОЗРЕВАНИЯ

«Пой, ласточка, пой…»

    Из фольклора пионеров Дикого Запада.

Не так-то много правдивых и поучительных историй удаётся услышать зрелому человеку за свою жизнь, не говоря уже о неоперившейся молодежи. Поэтому всякому недорослю, взявшему в руки эти скромные записки, было бы пользительно не только перечитать их лишний раз, но и сделать на память выписки в дневник или в иную интимного свойства книжицу. И это, убелённому благородными сединами автору сих строк, доставило бы истинную радость просветителя, как пытливого юноши, так и чувствительной отроковицы.

Так укрепи же меня Господь, чтоб, не страшась собственной тени, провёл я осилившего грамоту человека по запутанным лабиринтам собственной жизни, доказуя мудрость поступками, а не велеречивостью. И пусть лишь голая правда прольётся с этих страниц на голову читателя, яко указующий свет головни безнадёжно заблудшему в ночи путнику…

P.S. В связи с тем, что сии откровения заносились на бумагу в разное время половой зрелости и в любом состоянии трезвости автора, порой при блудном свете огарка свечи в будуаре дамы, порой в неверном лунном мерцании на военном бивуаке, то они могут поверхностному читателю показаться неровными и путаными, как в исторической хронологии, так и в литературном смысле, однако никто не смеет упрекнуть летописца в искажении ложью фактов его героической жизни!

* * *

Мой папашка, матёрый ковбой, и приёмная мамаша, ветхозаветная фермерша, воспитывали меня в лютой строгости.