Волчье лезвие

Даже с дюжины шагов Агилульф учуял волнение в голосе Лега – круглолицего парня с хилой темно-русой бородкой, – и оторвал спину от ствола бука, где полулежал с закинутыми за голову руками

«Ну и что, если ему только минуло шестнадцать зим, и это его первый поход? Никто не ожидал погони за шайкой разбойников. Лучше так, чем горло вином полоскать и болтать с землевладельцем о дани. Хотя нет, вино также кровь будоражит. Ладно, попробую выбить из него трусливую дурь, иначе изгоев в его фаре прибавится».

Первым Лега пожурил Сундрарит – светло-рыжий гривастый здоровяк.

– Чего ты ждал от бабы? Это ты у нас, смельчак пустобородый, сразу копьём тыкать начнёшь, а её саму затыкают… и не только копьём, – оскалился он. – И ешь меня тролли, если эти близнецы могут что-то ещё, кроме как обирать торговцев и пьяных путников.

Толстая сухая ветвь громко хрустнула в его бугристых от мышц руках, и огонь стал жадно облизывать упавшие в костёр обломки.

– В моём фаре нет пугливых, – зло ответил Лег, взглянув на Сундрарита напротив него, чья серо-коричневая туника на мощном торсе придавала ему вид каменного валуна.

Полупрозрачные облака изредка прятали жёлтый круг на ярко-синем небе. По лицу Агилульфа пробежал прохладный ветерок с предгорий Альп, а слюна наполнила рот, отзываясь на запах жареного мяса.

– Ну что, готово, Лег? Живот пуст как барабан, – пересел Агилульф к огню. – Мне едва минуло пятнадцать зим, когда Альбоин привёл нас под стены Тицинума. Любят римляне всякие названия с «ум» на конце, – улыбнулся он, – но, когда прошло три зимы, и город наконец-то сдался, король решил, что наша столица будет зваться Папия ? Достоинство. Так оценил он стойкость осаждённых… Так вот, в один из приступов, твой дед Ратхис, со стрелой в бедре в одиночку удержал осадную лестницу, пока остальные лезли на стену.

– Готово, – пробурчал Лег с набитым ртом.

– …и прочие воины твоего фара не щадили себя, – продолжал Агилульф, – кроме одного, который сник как мешок в углу, будто у него позвоночник вынули, прятался за спинами, пока его родичам копья рёбра ломали.

– Ну-ка, хватит румянить бока. Тащите сюда свои пустые брюхи, – крикнул Сундрарит в сторону лужайки на опушке, куда уже заползли длинные тени от высоких деревьев.