Тайная сторона Игры

– Приглядитесь: инструмент убийцы невероятно остер и прочен, а сам убийца – силен.

Оболикшто сел на корточки. Срезано – одним махом. Глотина.

– Да, похоже на работу гильотины, но гильотина – аппарат, как вы заметили, достаточно громоздкий и тяжелый.

– Еще и другое непонятно, – сказал Оболикшто. – В человеке крови много. А тут натекло – с полстаканчика. Остальная-то где?

– Я и сам гадаю. Возможно, ее с собою унес убийца.

– Унес?

– Ну, да. Отделил голову над тазом, потом из таза слил ее в ведро, в ведро же и голову положил, прикрыл крышкою, да и понес.

Он зашел на кухоньку. Таз там был, медный, большой.

– А вода в кране?

Странно, но и вода в кране была тоже.

– Следовательно, из таза кровь он мог смыть.

Помойное ведро стояло на месте.

Арехин выглянул в коридор.

– Надежда Викторовна, вы, часом, не знаете, сколько ведер было у вашей сестры?

– Что? – не поняла вопрос женщина.

Арехин повторил.

– Она, как, впрочем, и я, хозяйством особенно не занималась. До революции не было необходимости, а после – нечем, собственно, и заниматься. Ведер у нее было два. Одно черное, другое – эмалированное, с цветочками. Она в него крупу, что крестный привез, высыпала. Высыпала, крышкой накрыла, да еще и чугунный бюстик Ломоносова сверху поставила – чтобы мыши или крысы не добрались. Он тяжелый, бюстик, на полпуда.

Бюстик Арехин нашел в углу. Крупу в мешочке – на нижней полке книжного шкафа.

– Да уж… Вы, Александр Александрович, будто присутствовали при убийстве.

– Что присутствовали, они же и убили-с, – вставил Лютов.

– Вы, кажется, что-то сказали? – повернулся к нему Арехин.

– Пошутил. Я, знаете, шучу, часто и в неподходящее время. А в подходящее – не шучу. Это от нервов.

– Бывает, бывает,– оглядывая комнату в последний раз, пробормотал Арехин. Ключ в замке, беспорядка, можно сказать, никакого, кроме обезглавленного трупа.

– Да, еще… – он опять выглянул в коридор. – У вашей сестры были дорогие вещи? Золото, драгоценности?

– Не было ничего. Мы с сестрой еще в шестнадцатом году решили, что будем жить самостоятельно, только своим трудом. Если откровенно, и не откуда было нам ждать сундуков золото. Отец обходился жалованием, служил честно, состояния не нажил. Матушка… Ее мать, наша бабушка, баронесса фон Корф, действительно, богата.