Седьмая часть Тьмы

Седьмая часть Тьмы

Василий Павлович Щепетнев

Россия, в которой революции не случилось. Случилось другое. Стало ли лучше? Как знать, как знать…

Василий Щепетнев

Седьмая часть Тьмы

1911 г.

– Сидит, будто специально на тебя шит, – Николя обошёл его со всех сторон. – Ни складки, не морщинки, блеск!

Ладонью Николя огладил ему спину, видно, морщинки всё-таки были.

– Ты, Митенька, прямо жених. Ладно, ладно, не сердись, – Николя нервничал и потому был особенно развязен, болтлив, позволяя себе пошлости, немыслимые в иное время.

Дмитрий не ответил. Сегодня собственная внешность интересовала его менее всего. Через силу он рассматривал отражение, лицо казалось длинным и унылым, но бледности не было, или она не бросалась в глаза, а это главное.

– Совершенно, совершенно незаметно, – Николя просунул руку под фрак и на мгновение задержал её:

– Стучит сердечко как часы! Ты моё проверь, кажется, выскочит и побежит по Крещатику!

Дмитрий дёрнулся:

– Потом, Николя, не время.

– Да это я так, просто, – Николя извлёк браунинг из кармана фрака, нарочно для этого пришитого с внутренней стороны – Никто и не догадается. Игрушка, а не пистолет. Ты сам попробуй, вдруг цепляет.

Дмитрий взял протянутый пистолет, вернул в карман фрака, потом быстро выхватил.

– Всё в порядке.

– Ты пробуй, пробуй.

Дмитрий, криво улыбаясь, повторил процедуру несколько раз. Нигде не цепляло, портной своё дело знал.

– Теперь прицелься, ну, вот хотя бы в меня – Николя отошёл к дальней стене комнаты.

– Зачем?

– Всё должно быть натурально, за нами… за тобой будут следить, понимаешь? – Николя встал в позу, скрестил на груди руки:

– Целься!

Дмитрий поднял пистолет. Браунинг он увидел только сегодня, но до этого две недели посещал тир Рахманова, стрелял из «Монтекристо», и под конец получалось совсем недурственно, тому свидетельство безделушки на этажерке, призы. Хозяин тира даже уверял, что у него несомненные способности.

Браунинг сухо щелкнул.

– Ты убит.

– Наповал, – согласился Николя. – Теперь давай заряжать.

Они подсели к столу.

– Вот этот патрон отделит наших приятелей от остальных, грубых и нехороших. Он от другого пистолета, и потому непременно заклинит механизм.

– Зачем?

– На всякий случая. Я тебя знаю, Митенька, войдешь в раж, так и не остановишься.