Исполняющий обязанности

Тут есть небольшая типография, оружие, боеприпасы, амуниция и всякое другое-третье, необходимое, чтобы подавить всякие нездоровые выступления людей, которым вдруг помстится, что если ядерная война, то и власти конец.

– И золото?

– И золото. Да ещё дядя ваш потом добавил, – но как добавил, зачем и сколько, не сказал.

– Но почему потом это не забрали – оружие и прочее…

– По документам – забрали. Но оставили. Бензин продали налево, это ж начало девяностых.

– Но это же оружие…

– Тяжёлый авианесущий крейсер «Киев» был продан неустановленному лицу за полтора миллиона долларов.

В начале девяностых. При стоимости в миллиарды. Так что всякая мелочь… По документам – передали в помощь братскому афганскому народу ещё при Горбачёве.

– Но зачем они дяде?

– Он решил, что избавляться от подобного груза себе дороже. Сразу начнется расследование, глядишь, и покупку имения признают незаконной. Лишние хлопоты. Да и кто знает, что будет завтра. Пусть уж здесь полежит. Темно, прохладно, сухо, никого нет.

Лучшего места для хранения и придумать трудно.

Мы тем временем продвигались среди ящиков. Не все они стояли на полу, большей частью на стеллажах, а стеллажи большие, по пять ярусов.

– Тоже дуб?

– Лиственница, – вопреки обыкновению коротко ответил Войкович.

– Нужно вскрыть ящик-другой. Посмотреть.

– Как скажете, – он отошел в сторонку и вскоре вернулся с инструментами: ломиком-гвоздодером и молотком.

– Которые ящики требуется открыть?

– Ну, для начала этот – я показал на третий ярус стеллажа и приготовился стаскивать.

Не пришлось.

Войкович опять удалился и приехал на погрузчике. Велосипедная тяга в одну человеческую силу. Не скоро, но споро. Погрузчик поднял до нужного уровня ухватчики (в погрузчиках я не силен, может, конструкторское название и иное), подцепил ящик и не спеша, аккуратно, положил его на пол.

– Судя по маркировке, здесь двенадцать самозарядных карабинов Симонова, – сказал он.

– Вот и проверим, – ответил я.

Но проверял Войкович.

Он ловко, только этим и занимался, вскрыл ящик (хотя следует признать, что ящики и сбиты были так, чтобы их было легко вскрывать и заколачивать), откинул верхнюю часть. В вощаной бумаге, в густой консервирующей смазке лежали они, самозарядные карабины Симонова. Пересчитывать я не стал, и незачем, и от смазки долго отчищаться.

– Я удовлетворен, – сказал я, и тут же Войкович столь же ловко вернул ящик в первобытное состояние.

– А патроны?

– Да, есть и патроны.